— Наверное, уже ничего, юная леди. Хотя, с одной стороны, я рад. Знаете, тут бывает скучно. А так у меня появится достойный собеседник. Коротать вечность лучше в приятной компании. Правда ведь, профессор Келвин?
Умертвие, что стояло рядом, кивнуло.
— Нет! Я не согласна! Я не дам ему умереть!
Мои ладони опустились на грудь лорда Андервуду. Горячая волна прошлась по рукам, вызывая жжение в пальцах. Огненная магия. Она помогла мне прижечь рану. Запахло горелой плотью. Надеюсь, мне не придётся лечить потом лорда Андервуда от ожогов.
Когда края раны сошлись, я сосредоточилась, на своём внутреннем источнике силы. И ахнула! Как же я могла думать, что во мне ничего нет?
Зайдя в пустую комнату, освещенную дневным светом, мы видим пустоту. Но это не так. Белый свет — это сплетение тонких нитей-лучей. И все разного цвета! Вот и зелёная ниточка-целительство. И красная-огненная магия и голубая-магия воздуха и оранжевая-магия, подчиняющая камни.
Я есть все это. Всё это есть во мне. Пустота-это не «ничто».
Внутри меня свет.
Внутри нас свет.
И какую ниточку ты держишь в руках, та магия и подвластна тебе. Одним наложением руки я могу излечить больного. Дерну голубую ниточку из пучка и вот вокруг меня вихрь. И только от меня зависит, будет ли это сносящий все вокруг ураган или лёгкий морской бриз, наполняющий лёгкостью. Или я держу в руках синюю нить с магией воды? Что я могу сотворить с её помощью? Цунами, угрожающее всем вокруг? Или я-родник с чистой питьевой водой для уставшего путника?
Я счастливо засмеялась, перебирая тонкие нити-лучики.
Вот она-магия! Истинная! И вся внутри меня.
Нет. Я не нуль.
Я — начало всего сущего. С меня все началось.
Мне и заканчивать все это.
Когда личная гвардия принца Лотрана нашла нас, было уже слишком поздно.
Глава 40
Я схватилась за голову. От голосов, раздающихся со всех сторон, у меня началась форменная мигрень. Я не выдержала и закричала.
— Прекратите!
Наступила долгожданная тишина. Но ровно на одно мгновение. Потому как ровно через секунду вновь поднялся гул голосов.
— Прошу вас! Дайте мне подумать самой! Я ведь не могу так сосредоточиться. Вы все мне мешаете своими советами!
Многоголосье стихло. Но я знала, что это ненадолго. Однако, пока они молчат, у меня есть время подумать. И сделать верный ход.
— Ха! Шах! Вам шах, профессор Столнберг! Что? Не ожидали?
Я победно глянула на умертвие, что сидел напротив меня и потирая костяшками свой подбородок.
— К сожалению, вынужден вас огорчить. Вы открыли проход для моего офицера. А значит шах и мат уже вам. Вы бы не сделали столь не удачный ход, если бы не эти советчики.
За моей спиной сгрудился добрый десяток профессоров Академии. Бывших профессоров. Упокоившихся с миром и похороненных в подземелье. И если бы не профессор Валеорон, они бы так и пребывали в покое. Но их потревожили. Теперь они напрочь отказывались упокаиваться обратно. Их, видите ли, не устраивали условия упокоения!
Целый час, после того, как я спасла лорда Андервуда, некромант честно пытался их упокоить. Потом выбился из сил и признал поражение. Умертвия же, заметя кучки павших в этой неравной борьбе, выстроились в плотное кольцо вокруг нас и выдвинули ряд условий.
— Во-первых: я желаю усыпальницу побольше. Неудобно, знаете, ворочаясь, натыкаться на острые кости, лежащих рядом. Во-вторых: я категорически против того, чтобы в подземелье травили крыс! Так хоть новости от них узнавали. Да и с домашними зверушками как-то веселее. В-третьих, мы требуем, да, именно в категорической форме, требуем передать нам артефакт с запирающей магией. А то что же получается? К нам заходить можно без спроса, а мы должны делать вид, что лежим мёртвые и даже шелохнуться нельзя. Нет уж! Мы должны себя обезопасить! С прежним ректором был заключён договор, о том, что защитный полог, установленный на подземелье, не даёт нам выйти, но и к нам никого не пропускает. Верно ведь, говорю, профессор Фениварр?
Умертвие в истлевшем сюртуке кивнуло в знак согласия.
— Вот! Ректор, то есть профессор Фениварр подтверждает. Только его последователи на должности тот договор потеряли. И получается, что к нам заходить можно, а мы подняться и высказать все, что думаем о сложившейся ситуации-нет. Несправедливо! Требуем паритета! Мы сами будем решать, кого пускать в подземелье, а кого нет! Была бы у нас такая власть раньше, ваш профессор Валеорон и шагу бы ступить не смог за решётку! А то ползал тут, вынюхивал все, подсчёты вёл.
Я зажала голову руками. От претензий, летящих со всех сторон, у меня началась дикая головная боль.