– В случае Соаны… – снова начал Дукос.
– Лети отсюда, – недобро отозвался колдун. – Быстрее давай! И не вздумай подглядывать.
Несколько мгновений томительной тишины, а затем горячие ладони обняли мое лицо.
– Соана! – Илгра почти стонал. – Глупышка, что же ты наделала…
Шорох. Маг отстранился, затем по моим губам скользнул палец, смазанный чем-то пахучим. Трещины мгновенно затянулись, а пересохшие губы стали мягкими. Лицо вновь захватили в плен крупные ладони. Большие пальцы чувственно гладили скулы, а затем губ коснулось теплое дыхание. Поцелуй… Очень осторожный, нежный. От темного мага исходил жар, однако целовал он настолько трепетно, словно творил невесомое чародейство.
– …Да возобновится твоя связь с землей, прежде чем кто-то остановит меня, – прошептал Илгра.
Я все же умудрилась приоткрыть глаза, хотя вместе с блаженным избавлением от боли накатила сонливость. И сквозь мутную пелену увидела высокий широкоплечий силуэт и уловила знакомый изгиб губ.
Тьма ворчала и мечтала попробовать меня на вкус. Если это случится, пощады не будет. Откуда-то я знала это. Как и то, что препятствием Тьме служила магия Илгры. Злая темнота шептала его имя, буянила, но ничего поделать не могла. Иелграин сражался и был сильнее.
«Не вздумай умереть, – хрипло грозил его голос. – Теперь ты моя и ответ передо мной держать будешь».
«Приди в себя, девочка! Посмотри на печати».
Во тьме светились магические печати. Они плавали вокруг, образуя защитную сеть. Их сплетал Илгра. Печати рождались, подчиняясь его голосу. Магия слов лилась вполне реальными разноцветными нитями, соединяясь в пентаграммы, и они прогоняли Тьму.
«Не ходи в объятия Мрака. Ты еще успеешь стать его невестой».
А затем низкий мужской голос произнес над ухом очень громко:
– Тебе рано умирать, Соана!
Я вздрогнула и очнулась. Резко сев на своем импровизированном ложе, огляделась. Где я? Что я? Жива? Жива! Лежу на столе в доме колдуна. Вернее, уже сижу. В доме темно. Мрак рассеивают магические символы, начерченные, кажется, везде. На столе, на стенах. На полу так и вовсе нет свободного места. Пентаграммы затейливо переплетаются, светятся, и из-за них стол будто парит в центре магической паутины. Ничего себе! Это все ради меня?
– Иелграин? – хрипло позвала я и откашлялась. Горло саднило.
Мне не ответили.
– Дукос?
Тишина. Ворона звать принципиально не буду.
Итак, факт первый. Верховод меня все-таки подставил. Изобретательный пройдоха добился своего и очернил меня в глазах Илгры. Факт второй. Иелграин в ситуации вроде как разобрался. Грозные нотки в его голосе были адресованы не мне. Злился колдун совсем по другому поводу. Факт третий: новый повод страшнее! Что случилось в его жизни, отчего он так презирает девушек? Война с оборотнями милее нас? Звучало жутко. И факт четвертый: я понятия не имею, что с этим делать. А еще… Был ли поцелуй. Сердце на мгновение сбилось с ритма. Если это мне не причудилось, как вести себя с Илгрой? А если почудилось, как жить дальше? Потому что отчаянно хотелось, чтобы поцелуй был.
Спустив ноги со стола, я слезла с высокого ложа и начала пробираться к выходу. На светящиеся линии пентаграмм старалась не наступать. Опасливо косилась на них, кожей чувствуя, как фонит от линий магией. Что делал Илгра? Как он сумел остановить смерть? Я ведь поняла, что уходила за грань. В памяти возникло лицо моего спасителя, каким увидела его сквозь туман, и та самая улыбка. Я споткнулась. Да нет, быть того не может.
В лицо ударила волна свежего воздуха. Замерев на крыльце, я дышала-дышала-дышала, жадно подставляя себя ночному ветру. По небу плыли редкие облака, неспешно двигалась красавица Луна. Все как до того момента, как мы с Дукосом услышали вопль. Будто прошло всего несколько часов. Вот только на руках никаких ожогов и внутри блаженство. А я точно помню дикую боль в ошпаренных конечностях и как зелье прожигало внутренности. Я потерла живот. А еще ворон клевался. Орал и клевался. С внутренней стороны рук, на уровне локтей, должны быть неслабые раны. Но там красовались лишь бледно-розовые точки.
Неведомая сила тянула меня в лес. Частокол елей вдали звал неведомой песней. Она звучала внутри меня, и ноги сами отправились вслед за мелодией. Я толком не поняла, как преодолела расстояние. Луна то скрывалась за облаками, то появлялась вновь, и ее серебряный свет действовал гипнотизирующе.