Илгра покосился на аекков.
– Да поняли мы, поняли, – зашипели те. – Не с-сумас-с-сшедшие, конфликтовать с-с-с колдуном, в доме которого живем. Нес-с-справедливо упрекать нас-с. Мы ничего пока не делали.
– Вот чтобы и дальше так было, – ответил колдун.
Оказывается, пока я спала, Илгра придумал, как понимать аекков.
– Спасибо! – одними губами прошептала Теням. Может, они и не самые приятные создания на свете, но слово держать умели.
Я быстро последовала совету Илгры. Расстегнула платье и приспустила его с плеч, немного смущаясь под пристальным взглядом колдуна. Илгра смотрел жадно, однако себя контролировал. Темное ожерелье невесомо легло на кожу, обжигая ее льдинками там, где касалось.
– Ух! Оно холодное.
– Да, это нормально.
А затем невероятная драгоценность вспыхнула и впиталась в тело, оставив вместо себя серебряные завитки. Там, где раньше располагались камни и соединяющие их нити, на коже переливался дивный узор. Ахнув, я завертелась, пытаясь разглядеть лучше.
– Я делал его… для одной девушки, – проговорил маг, наблюдая, как я кручусь. – Только что усовершенствовал.
Я резко остановилась.
– Атэша, – выпалила невольно.
Ожерелье вдруг сразу расхотелось носить. Я даже кожу ногтями царапнула, но разве колдовство снимешь! Илгра хмыкнул, заметив мое движение.
– Я сказал «делал», Соана. Подарить не успел.
– Почему?
Маг молчал.
– Где она сейчас? Она умерла, да? Ты любил ее.
– Любовь, – гадюкой прошипел колдун, будто ему на хвост наступили, – отвлекает внимание, делает слабым. Даже не говори мне о ней! Это, – он ткнул в мягко переливающиеся линии на коже, – для защиты.
– Дукос, расскажи! – требовала я. – Я уверена, что ты знаешь. Ты с Илгрой давно, так что точно должен быть в курсе. Дукос, после всего, что было между нами той ночью, ты просто обязан мне рассказать!
Это прозвучало настолько двусмысленно, что Дукос порозовел и пошел рябью. А Нанси, сидящая в лекифе, так как на улице вовсю светил день, тихо, с пришептываниями засмеялась.
– Да ты проказ-з-зник, – донеслось из сосуда. – Мутиш-шь с человечес-с-скими девами во плоти, а мне лапш-шу на уш-ш-ши веш-ш-шаешь, как одинок. С-страдаеш-шь. Бедный, несчас-с-стный призрак без подруж-ж-жки. С-светленький!
Дукос покрылся пунцовыми пятнами.
– Я не обманывал! – взвыл он. – Я на самом деле без подружки. Уже давно! Соана, что ты делаешь? Рушишь мне личную жизнь.
– Расскажи, что я хочу знать, и я тебя оправдаю.
– С-старый добрый ш-шантаж! Прелес-с-сть! Молодец, девоч-чка, – одобрила Нанси.
Можно подумать, она не понимает, что между девушкой и призраком ничего физически быть не могло. Но Дукос все воспринимал так серьезно, что Нанси явно забавлялась. Какой же оторвой при жизни была эта Темная, если и после смерти своих черт не утратила?
– Дукос!
Но призрак нервно кружил вокруг лекифа.
– Нанси… Нанси, почему ты там замолчала? – причитал он. – Меня оболгали, неужели ты поверила?
Из лекифа донесся приглушенный звук, похожий на хихиканье.
– Дукос тебе ничего не расскажет. Он связан со мной магической клятвой о неразглашении до конца своей бесконечной жизни, – раздался глубокий голос. К нам подошел колдун, и игривость момента разлетелась вдребезги. Илгра был серьезен и даже суров. – А если он попытается, начнет искать обходные пути или отпускать намеки, его развеет.
Прекратив нарезать круги вокруг древней амфоры, Дукос мрачно кивнул.
– Тогда сам скажи, – пошла в наступление я. Незаметно дернув за рукав, чтобы надежно прикрыть пятно.
– Зачем?
– Мне любо… – осеклась, поймав насмешливо-настороженный взгляд колдуна. Вспомнила подслушанное однажды бурное мнение Илгры о женских качествах. – Раз я твоя ассистентка, то мне нужно знать детали о жизни работодателя, чтобы правильно повести себя в нестандартной ситуации, если таковая случится, – переиначила ответ.
– Женщины, – закатил глаза Иелграин. – Хитрые и изворотливые, только волю дай. А уж ассистентки до чего наглые пошли. Требуют то, что им знать совсем не положено. Впрочем, ты женщина, и это все объясняет. Вы все такие.
– С-с-с-с! – донеслось из лекифа.
Илгра щелкнул пальцами, и сосуд унесло с улицы в сарай. Наверняка в самый дальний угол. Дукоса как ветром сдуло вслед за ним. Какой эффективный способ устранить наблюдателей. А у меня даже кончики пальцев закололо при взгляде на то, как взметнулись черные одежды колдуна и стянутые в низкий хвост волосы. Я до сих пор помнила мягкость и шелковистость угольно-черных прядей. С того момента, как гладила Илгру по голове, времени прошло прилично, а ладони помнили те прикосновения. Память хранила зрелище тугих крепких мышц торса. Я завела руки за спину и стиснула их там. Главное – не выдать себя.