– А твой…
– Мог.
– А почему?..
– Он любит такие игры. Деморализует.
Некоторое время мы молчали.
– Скажи, Соана, я тебе совсем не нравлюсь? – проговорил некромант, нервно отводя от лица белоснежные пряди. – Не подумай, что я не рад нашему общению. Ты вообще первая девушка, которая не боится моей профессии и водит дружбу с призраками. Но…
– Чего ее бояться, твоей профессии, – нервно пробормотала я, лихорадочно соображая, что ответить. – У Илгры не только призраков видела.
– Илгра, – Тессарион грустно усмехнулся. – Хотя проиграть такому колдуну ничуть не зазорно. Наверно, у меня действительно не было шансов.
Румянец плеснул на щеки.
– Ты мне очень нравишься! – воскликнула я пылко. – Мне бы хотелось продолжать общаться и дальше, даже за пределами кантона, если такое возможно. Ты мне как друг! Лучший друг.
– Звучит неплохо, – улыбнулся Тессарион. Улыбка вышла светлой, хотя парень явно старался загнать печаль поглубже.
Мне было стыдно, но я ничего не могла с собой поделать. Ах, Соана, Соана, не умеешь ты выбирать парней. Тессарион – сын главы кантона и просто славный малый. Но представлять поцелуи с ним, сон в одной кровати, как с Илгрой… Нет, не получалось. Зато молчаливый Иелграин вряд ли мог говорить о чувствах, да еще так открыто.
Странно, но никто нас не преследовал. Не догонял с криками: «Вот они, держи!», «Эти двое – преступники! Они проникли в башню главы кантона и убили Фэттиана!». Кстати, по поводу подлого колдуна я не испытывала ни малейших сожалений. Мерзавцу – мерзкая смерть. А некромант к уходу за Грань вовсе относился как к рутине. Зато было удивительно, насколько игриво посматривали на нас встречающиеся по пути люди. Почти все улыбались, глядя, как мы идем плечом к плечу. Некоторые мужчины подмигивали.
– Счастливчик, – бурчали они в адрес Тессариона. – Результативных ночей! Живи со всей отдачей, парень. Не разочаруй девушку.
– Почему они так реагируют? – спросила я у друга, устав краснеть. После двадцатого жизнерадостного пожелания плодотворных встреч любопытство жгло уже невыносимо. Что не так с местными нравами? Почему желают такое?
– Так я же некромант, – фыркнул друг. – Нас боятся. Девушки шарахаются. Любому колдуну непросто найти себе пару.
– То же самое я слышала от Иелграина, но все равно не понимаю. У вас много ведьм. Я лично видела на балу. Другие женщины имеются. Да, мужчин гораздо больше, но девушки все же есть. Почему нет официальных пар? Даже твой отец, умудрившийся нажить одиннадцать сыновей, не обзавелся супругой.
– Потому что мы Темные, Соана. Все Темные платят за свой дар. Кто-то здоровьем, кто-то одиночеством, кто-то отсутствием детей. Список огромен. Но плата есть всегда, и от нее не отвертеться. Я бы даже сказал, что чем сильнее дар, тем солиднее его цена. Бывают исключения, конечно, но редко. В основном Темные платят одиночеством. Мы можем сойтись с кем-то, но заранее знаем, что это на время. Затем судьба разведет. Или случится нечто похуже, и оно заберет твою пару.
– Это… ужасно.
– Знать с самого начала, что обречен на одиночество, не самый плохой вариант. Поэтому мы стараемся жить на полную катушку. Желание взаимности толкает на увлечения и встречи. Но если девушка – ведьма, то обе стороны понимают правила игры. Ты не задумывалась, почему колдуны и ведьмы предпочитают селиться уединенно? А ведьмы редко выходят замуж, хотя в природе женщины желание семьи выражено намного мощнее, чем в мужской. Почему колдуны охотно берут учеников со стороны, а не взращивают смену из собственных детей? Ведь куда логичнее передавать умения по родной крови. Однако много ли ты видела в Баргесте детей?
– У твоего отца их одиннадцать, – заметила я.
– И ни одной жены при многочисленных попытках, – улыбнулся Тессарион. – К тому же, говорю, бывают исключения. У одних одна плата. У других – другая.
«Жить-то я могу», – прозвучало в воспоминаниях голосом Илгры. Теперь я иначе воспринимала ту фразу. Иелграин не хотел меня обидеть – это было отчаяние.
– Хочешь ярких ухаживаний – встречайся с темным магом, – в своей неподражаемой манере пошутил Тессарион. – Мы превратим твою жизнь в яркий фейерверк. Не упустим ни мгновения! Что ни свидание, то взрыв.
– Это точно. Вон как мы в башне покуролесили, – поддержала его шутку.
– А если совсем начистоту, то колдун может «вымолить» себе счастье. Договориться с Тьмой, чтобы ему дали то, чего он больше всего жаждет. Но это тоже будет на время.
Мурашки побежали по спине.
– Получается, Атэша… – все-таки не удержалась я.