– Это… дерзко, – хрипло проговорила я, представив, как Иелграин все провернул.
– Пожалуй. Пришлось кое-кого поймать и пригрозить, чтобы получить допуск в закрытый кантон колдунов. Но, как я уже говорил, сложные задачи меня лишь распаляли. Второй раз я увидел Атэшу в окне их родового особняка. Она зажигала свечи и магией подвешивала их в воздухе в виде огромной вращающейся пирамиды. Наступил Имбольк. Весь кантон был в огнях. Тысячи факелов парили на улицах, даря свет и тепло. Даже не верилось, что этот светящийся город – убежище Темных. Я запустил в окно к Атэше маленькую молнию. А когда привлек внимание, магией написал на снегу: «Выходи». Она засмеялась и сбежала ко мне на свидание, хотя по случаю праздника весь дом был полон ее родственников. Знали бы они, что я – их будущий убийца… Мы гуляли по улицам, и все сворачивали в нашу сторону головы. Светлый и Темная… Хотя справедливости ради, я не чувствовал силу Атэши как беспросветную Тьму. Она воспринималась спокойной и ровной, скорее серой. И я подумал, что девушке просто не повезло родиться в могущественном темном клане Баргеста. Окружение все равно вылепило бы из нее то, что им надо. Но еще не поздно, так я считал. Удивительно, но во время нашей прогулки никто не бежал за нами. Никто не отдирал меня от Атэши с криками: «К нам проник Светлый шпион! Арестовать! Убить его!» Более того, мне передали послание от главы кантона, что я могу навещать девушку, когда захочу. Тогда я не придал этому значения. С радостью пользовался приглашением. И сам не заметил, как начал выполнять мелкие заказы на артефакты, которые Темные не могли выполнить сами из-за природы их магии. Атэша не всегда бывала свободна, и в такие дни меня приглашали в лаборатории. Вот где было еще одно чудо.
– Тебя заманили!
– Да. Я даже это осознавал. Но считал, что в любой момент могу остановиться. Позже я узнал, что Атэша часто притворялась занятой, чтобы вместо свидания я шел и работал. Мы начали ругаться. Ее родня в полном объеме дала мне прочувствовать, что мы не пара. Она – утонченная аристократка, умница и красавица. А я – никому не известный маг, к тому же Светлый. Практически босяк с улицы. Неважно, что подающий надежды. У меня ведь очень простая семья, Соана. Как у тебя.
Иелграин с теплотой посмотрел на меня, и его мягкая улыбка согрела сердце. Она сразу примирила меня с действительностью и притупила боль. Пусть Илгра с трепетной грустью рассказывал о своей любимой. Неважно. Это было до нашей встречи. Прошлое есть у всех. И злиться на Илгру за то, что Атэша была в его жизни… Это как если бы мой колдун злился на меня из-за губастого Моти. Из-за того, что тот норовил зажать меня в любом темном углу и облапать. Смешно даже. Хотя Мотя и Атэша… Несравнимо!
– Что было дальше?
– Атэша рассказала, что просватана. Договорной брак, о любви не шло и речи. Две семьи договорились о слиянии капиталов и магических способностей. Просчитали, какие таланты, возможно, проявятся у будущих детей. Познакомился я и с Фэттианом, ее женихом. Как ты понимаешь, шансов понравиться друг другу у нас не было. Взаимная ненависть вспыхнула сразу и расцвела пышным цветом. Еще один камушек на весы Тьмы.
– Он и тогда выводил тебя из себя?
– Мы оба были хороши. Проклятийник на то и проклятийник, что обладал крайне гнусным характером. Но особенно меня бесило то, что Фэт, еще не муж, искренне считал, что имеет полные права на Атэшу. Он мог позволить себе цинично высказываться о ней, будто она его вещь. Мог открыто высмеивать ее увлечения, разговаривать грубо. Семья Атэши закрывала на это глаза, ведь девушка обещана. А я не терпел. Мое заступничество лишь еще больше злило Фэттиана. Теперь я понимаю, что болезненное самолюбие Фэта «слепила» роскошная невеста. Он ничего особенного из себя не представлял и отыгрывался на ней. Унижая, возвышался сам. Надо было действовать, и я отправился к главе кантона. Открыто заявил, что буду работать на Темных, если он расторгнет договоренности между семьями Атэши и Фэта и девушку отдадут мне. Виандер Первый согласился. Спорить с главой кантона никто не осмелился. Атэшу спросили, и она выбрала меня. Мы встречались и любили друг друга. Заклинания и магические вещицы, что я в то время изготавливал, выходили прелесть как хороши. Но, ослепленный чувствами, я не сразу заметил, что мой Дар стал другим. Он заиграл темными тонами, потому что я опирался на мрачные стороны души. Ярость. Гнев. Желание принизить соперника. Чем больше я работал на Темных, тем больше менялась Искра.
– Они меняли тебя под себя, – с дрожью в голосе проговорила я.
«Не торопись, а то Иелграин снова сорвется с поводка», – припомнилось сказанное в башне Виандером Первым. Он не первый раз пытается подмять под себя Илгру!