– Ты с-с-стала нас-с-стоящ-щей Темной! – прошипела на ухо Нанси, отвлекая.
И она здесь. Страх медленно отпускал душу. Еще немного – и я окончательно поверю, что все закончилось хорошо. А потом я вспомнила о своем признании в любви и покраснела. Ох и глупая ты, Соана, другого момента признаться, конечно же, не нашла.
Я оттолкнула Иелграина. Нечего руки распускать! Колдун вовсю гладил меня, нагло пользуясь моментом. Хохотнув, маг мягко вернул меня в свои объятия.
– Глупышка, что на этот раз? – прошептал он.
– Даю тебе минуту, чтобы убрать руки. И самому убраться, – добавила, подумав.
Глупо? Очень. Но Тьма кипела во мне, требуя скандала. В конце концов, я ему призналась. А он мне – нет.
– С чего бы вдруг? – прищурился Илгра. Синие глаза вспыхнули.
Одной рукой он обхватил меня за талию, а другой накрыл затылок. Прижал к себе так крепко, что перехватило дыхание. А затем поцеловал. Это Илгра умел. Его поцелуи всегда действовали на меня так, что плыло в голове. Этот раз не стал исключением. Очень скоро я уже не помнила, отчего злилась. Иелграин такой горячий, сильный. Его руки двигались настолько недвусмысленно…
– Если целуешь из чувства привязанности, то зря, – брякнула все равно. – Я помню, что Виандер говорил возле алтаря. Ты просто путаешь меня с Атэшей.
– Я редко позволяю себе какие-либо привязанности. Так что ничего не путаю, – строгим тоном отозвался Темный. И погладил меня по щеке, сорвав еще один быстрый поцелуй. – Мне хватило одной ошибки. Второй раз я тебя не оттолкну. Я бываю резким. Бываю нетерпимым и эгоистом. Тьма свидетель, я бываю упрямым. Но знаю, что чуть не сошел с ума, когда решил, что ты умерла. Ты – единственная, и ни с кем я тебя не путаю. Я понял это в день нашей первой встречи, когда ты топала по пыльной дороге устраиваться на работу к колдуну.
На глаза навернулись слезы.
– Ты…
– Будь осторожна, Соана. Колдуны любят до последнего вздоха. Если скажешь «да», ты моя навсегда.
– Да!
– Пош-ш-ш-шли! Ты на них пялиш-ш-шьс-с-ся! – шипела Нанси.
– Да. Она красивая.
– Она? Ты на Илгру тож-ж-же пялиш-ш-шьс-ся.
– Там зависть. А так я про Соану.
– Нравитс-с-с-ся?
– Как она может не нравиться! Она же такая… Ее улыбка…
– С-сколько мож-ж-жно с-себя наказ-з-зывать?
– У меня чувство, будто под дых кулаком двинули, – пожаловался некромант.
– Это наз-зываетс-с-ся раз-з-з-битое с-с-сердце. Пош-ш-шли. Ты обещ-щ-щал кладбищ-щ-ще. Иногда прощ-щ-щание – самое главное, что мож-ж-жно сделать. Для удач-ч-чи есть только один ш-шанс. И твой ещ-щ-ще впереди.
Что еще рассказать? Совместная жизнь у нас с Иелграином сложилась замечательно. После свадьбы, которую отметили в Баргесте, мы с мужем навестили Новую Кипень, перетряхнув своим появлением и новостью о нашей свадьбе сонный городок. Заработанные мной гваны пошли на пользу. Мама проявила деловую хватку и выкупила таверну у господина Орфонцедса. Жадный тойон не устоял перед предложенной суммой. А потом кусал себе локти, когда понял, что мог просить больше. Так что теперь «Хохочущая Сирена» наша. Правда, мама подумывает сменить название. Выбирает между «Волшебной искрой» и «Шестью дочками». Сестренки бурно предлагают свои варианты, лукаво спрашивают, как бы назвала я, и дружно тискают ворона. Верховод терпит.
По поводу тайны моего рождения Илгра устроил маме допрос. И она призналась, что однажды провела жаркую ночь с заезжим мужчиной, который оказался магом. Кто он, она понятия не имеет. Маг наутро исчез, не прощаясь. А она вскоре собралась замуж, чтобы спрятать позор. Илгра аккуратно заглянул в воспоминания мамы и подтвердил, что она действительно не знает, кто был тот маг. Но мы можем его найти.
Кристаллы с памятными моментами из Баргеста и мои великолепные платья я показала подруге. Лидийе́ пришла в восторг. «Говорила же я, что ты вернешься к нам на пегасе! – радостно тормошила она меня. – Но так вышло еще круче!»
И я с ней абсолютно согласна. Каждый раз, глядя на мужа, убеждаюсь в этом. Погостив пару дней, мы вернулись в Лардож. Но в Баргесте тоже бываем. У власти там теперь некромант, и город ждут большие перемены.
Да, а еще после нашего визита в Новую Кипень сынок тойона хрюкал несколько седьмиц. Стоило нам прибыть в гости, как он потянул ко мне свои лапы, по старой памяти решив, что можно. Иелграин, конечно, не стерпел.