Он чуть подался вперёд и пристально посмотрел мне в глаза:
— Вы отныне следите за участницами. Незаметно. Вникаете в их поведение. Выясняете – кто пришёл за деньгами, кто за титулом, а кто действительно готов исполнять обязанности моей жены.
Звучало это так, будто меня назначили не помощницей, а системой видеонаблюдения.
А дальше пошли требования к бедняжке, которую примут на работу женой чудища.
Он загнул палец:
— Тихая.
Ещё один:
— Воспитанная.
Третий:
— Покладистая.
— Удобная? — не выдержала я.
Фердинанд вскинул бровь, но не остановился:
— Привлекательная. И желательно не глупая. Девушка должна быть преданной Империи, из влиятельной, обеспеченной семьи. И ненавязчивой. Всё остальное – опционально, — он чуть повёл плечом, будто сам не верил, что это всё.
— Как гарнитур, — не удержалась я от колкости.
Начальник не отреагировал. Или не счел нужным.
Как ни в чём не бывало, он продолжил перечислять требования — как пункты трудового контракта.
— Обязательно, чтобы девушка имела хороший вкус – всё же она будет вхожа во дворец. И покладиста. Я не терплю скандалисток.
— Вы повторяетесь, господин жених. Может, будет проще написать список? — уточнила я, прекращая его потуги говорить.
Взгляд чудища стал ещё тяжелее.
Где-то внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.
Фердинанд вздохнул, потянулся к столу и достал листок. Потом ещё один. И третий.
Положил их стопкой.
— Это список пожеланий Императора. И лично мои, — мрачно сообщил он.
— Это же… три листа! — простонала я.
— Учитывая, что девушка войдет в Императорскую семью, и наш ребенок потенциально может претендовать на трон – это даже скромно, — холодно ответил он.
— Допустим. И как же я должна за ними следить? Спрятаться за шторой? Играть в горничную? Или раздавать напитки на балах? — почти обреченно спросила.
Фердинанд вскинул бровь, будто ответ был очевиден.
Возможно, для него. Но не для меня.
В моём представлении "глаза и уши на отборе" — это шпионские игры с переодеваниями, маскирующими артефактами…
— Вы будете участвовать в отборе, — произнёс он, будто это было обычное дело и само собой разумеется. — Формально, конечно. Но остальные девушки не должны этого знать. Для них вы – такая же претендентка на должность моей жены.
Упуская то, что жена для него — просто должность, я буквально подавилась следующим вопросом.
— Простите… что? — хрипло переспросила.
— С нарядами, украшениями и горничной я всё решу. С внешностью нам повезло. Вы неброская, не яркая, ничем не выделяетесь. Идеальная маскировка. Пройти испытания – я помогу. Когда девушек останется трое или четверо – ваша роль будет сыграна. Дальше я сам, — невозмутимо продолжал ректор.
Слушая его распоряжения, я понимала: лето будет… очень долгим.
А взгляд чёрных глаз подсказывал: даже лихорадка, которую предлагала Моника, не спасёт от этого монстра и помощи, которую он требует.
— А если я откажусь? — тихо спросила.
Но ректор снова сделал вид, что не услышал.
Наклонившись к ящику, он постучал по крышке и достал какое-то украшение.
— Нам повезло. Пока эффект от хитируса, которым вы, вероятно, пытались приворожить Николаса, не прошёл. Сэкономим на ментальном артефакте и возьмем то, что есть в наличии, — хлопнув крышкой шкатулки, он положил передо мной красивый кулон.
Красивый, но не настолько, чтобы вписаться в подобную аферу.
Голубой камень переливался, будто внутри него пульсировала синяя жидкость с блестками. На секунду вспомнились детские брелки с масляными каплями и игрушечными корабликами.
Но тяжёлая золотая оправа и тонкая цепочка ясно давали понять: это не безделушка. Украшение было дорогим — и, судя по тёмному налету на оправе, древним.
Оторвав взгляд от украшения, я посмотрела на принца-ректора.
— А если я против того, чтобы для вас шпионить? — спросила уже громче.
И тут поняла, почему ректор никогда не улыбается.
Потому что, когда улыбается, выглядит как псих-маньяк из фильма ужасов. Графика не нужна — только тёмный гольф и взгляд, как нож в позвоночник.
Растянув на губах хищный оскал, Фердинанд откинулся в кресле и посмотрел на меня так, будто ничего более нелепого в жизни не слышал.