— С чего вы взяли, что это был именно Хитирус? — не удержалась от вопроса.
— Потому что в день, когда из лаборатории профессора Нибла пропал запас Хитируса, вышла заметка о помолвке Николаса и Серены. Профессор Нибл ошибочно решил, что это сделали студентки для приворотного зелья. Он ослабляет волю в малых дозах. Тогда, никто не обратил внимания на газету. Когда вы признались – я просто сопоставил факты, — невозмутимо заявил он.
Ох-ох. Кажется, начальник не дурак.
Но в данном вопросе он, можно сказать, сыграл мне на руку. Сам же и ответил на все свои подозрения.
С другой стороны…
Выходит, они знали, что пропала опасная трава, и могли всё предотвратить. Но никто не обратил внимания на состояние девушки и она чуть не погибла.
Чем больше я узнавала Юлианну, тем больше мне становилось ее жаль. Она действительно никому здесь не была нужна.
— Это… — я не знала, что сказать.
Оправдываться? А зачем?
Вздохнув, я опустила голову и уже спустя мгновение ощутила чужое прикосновение.
Ректор стоял рядом; тёплые пальцы мягко легли на мою руку, сжимающую артефакт. Осторожно, будто боясь напугать, он провёл по пальцу. Лёгкое движение, которое почему-то показалось слишком личным, слишком… нежным?
Я вздрогнула и тут же отдернула ладонь.
— Не стоит, леди Юлианна. Не стоит убиваться по тому, кто никогда этого не ценил, — неожиданно мягко сказал чудище.
— Простите? — я моргнула, растерянно глядя на него.
В чёрных глазах всего на миг мелькнуло сочувствие. Настоящее, живое. А потом, будто спохватившись, он отобрал у меня брошь, снова натянув маску холодной статуи.
Неужели бесчувственный монстр не такой уж бесчувственный?
Или я просто слишком хочу в это верить.
Обдумать не успела.
Быстро, четко и кратко мне прочли лекцию о том, как пользоваться артефактом переноса.
Оказалось, он работает как лестница — позволяет “перепрыгивать” между корпусами, этажами и лабораториями.
В общем, везде, где есть лестничный пролёт.
— Попробуйте. Вам нужно в крыло целителей – взять списки тех, кто пострадал во время полевой практики, — сказал Фердинанд, протянув мне штукенцию.
Первый раз было страшно.
Вводя номер корпуса, этаж и факультет, я зажмурилась, но громкое ругательство ректора всё-таки услышала.
Причину, по которой он начал браниться, поняла только когда оказалась в тёмной башне, где вокруг замелькали яркие вспышки.
Тут я раньше не была. И, кажется, попала куда-то, куда совсем не стоило.
***
Винтовая лестница, узкие окошки.
Внизу раскинулся внутренний дворик: аккуратные лавочки, клумбы, сияющие даже днём фонарики-светлячки. Адепты неспешно бродили, а в воздухе звенела магия.
Судя по виду, я оказалась в одной из башен административного корпуса.
Значит, где-то наверху кабинет или спальня кого-то из деканов. Обычно рабочему персоналу вход сюда был запрещен без особого приглашения. Вышло немного неловко.
Но чтобы понять, куда именно я попала и в чём именно ошиблась, стала подниматься выше.
Массивная деревянная дверь, голубая защитная сеть.
Это точно не кабинет, скорее спальня. Хозяина дома не было, значит, внизу — выход в коридор или вход в приёмную.
Оставалась надежда, что удастся незаметно проскользнуть. Ломиться к декану совсем не хотелось.
Да и как я объясню такое появление?
Вряд ли мне так просто поверят, что я ошиблась, и спустят это с рук. По меньшей мере обеспечена двойная нотация от чудища.
Прежде чем спуститься, я решила придумать правдоподобную отговорку, а заодно рассмотреть витиеватый рисунок на дверях.
Странные символы сливались, образуя щит.
Красивый, мерцающий голубым, будто туда засунули пульсирующие светодиоды.
Так и тянуло дотронуться. Почему-то представлялось, что пульсирующая линия на ощупь будет тёплой и мягкой. Я даже поднесла ладонь ближе…
— Не советую, леди Юлианна. Иначе останетесь без руки, — прозвучал вкрадчивый голос у самого уха, и мою руку тут же перехватили, не позволяя коснуться.
Слышать от Фердинанда не рык или ледяной тон, а почти шёпот было непривычно. И ещё непривычно то, с каким любопытством он за мной наблюдал.
— Простите, я ошиблась, но так и не поняла, почему, — посмотрела в чёрные глаза.
Смотреть прямо в глаза, а не снизу вверх, было даже любопытно. Так лицо Фердинанда не казалось таким уж угрюмым, а глаза уже не были пугающими.
Напротив — странно блестели, отражая свет магических огоньков, и неусыпно за мной следили, вспыхивая янтарем.