Репутация у Юлианны была — не та, чтобы я ни говорила — всё плохо, чтобы ни сделала — всё медленно.
Зато его мифическая протеже, о которой он прожужжал Фердинанду все уши, была воплощением идеальной жены и претендентки.
Жаль, я так и не узнала, кого именно Рамон пророчил ректору в помощницы.
Уже спустя неделю всё во мне зудело от любопытства, что там за идеальная такая?
Если кратко, меня активно подсиживали, выживали и всячески пытались поставить на место.
Я же отбрыкивалась. Не слишком яростно, но достаточно, чтобы дать понять: кусаюсь. Особенно если замечания Рамона переходили из придирок в откровенное хамство.
Как ни странно, уже спустя неделю нашей ругани чудище снова проявил “благородство.”
— Юлианна нужна мне тут. Я нашёл вам более подходящего помощника, Рамон, — объявил ПРЫНЦ, а потом в кабинет вплыло ЭТО.
Декан Эвелиус Арсо.
Я раньше не встречалась с ним лично, но была наслышана. Его называли жемчужиной Академии. Декан того самого факультета “правильных жён.”
Официально — ФАКУЛЬТЕТ КРАСОТЫ.
Вот с кем Рамон точно сработается.
О склочном характере Арсо ходили легенды. Как и о его жажде власти и признания.
Худой, словно высохший от времени, с острым носом, острым подбородком и блеклыми серыми глазенками.
Пепельно-русые волосы делали его внешность весьма непримечательной, если бы не цепкий взгляд и пестрые наряды, которые позволяли увидеть его издалека.
Увидеть и сразу прыгнуть на ближайшую лестницу, оставив все бумаги его помощнице.
Не знаю, за что наш декан недолюбливал Юлианну, но Моника сразу порекомендовала держаться подальше.
Встреча, которой я старательно избегала, состоялась при не самых удачных обстоятельствах.
Попытка Фердинанда отделаться от склок с Рамоном усложнила для меня работу как минимум вдвое.
По крайней мере, я так думала и, пожалуй, впервые ошиблась в своих предположениях.
Ругани стало существенно меньше.
Как ни странно, при Эвелиусе секретарь Императора вспоминал, что он служит Императору.
Рамон распускал свой павлиний хвост и с видом высокомерного достоинства раздавал нам с Арсо указания.
Принц-ректор одобрительно кивал, а меня злобный коротыш шпынял только в те редкие моменты, когда мы оставались вдвоем.
Даже несмотря на это — месяц подготовки к приезду девушек был сущим адом.
Радует, что не только для меня.
Ректору доставалось не меньше.
“Бал не хотите — я Императору пожалуюсь.”
“Девушек много, нужно вычеркнуть половину — Император будет недоволен.”
“На церемонию приветствия нет времени — ваш брат так расстроится.”
Если бы Фердинанд Керот не был принцем, он бы давно начал разговаривать матом. А так — просто рычал.
Рычал от бессилия, злости и отчаяния.
Мало того что жениться заставляют, так ещё и любезничать приходится. Ах да, ещё и танцевать.
К разочарованию чудища, в этот раз прикрыться мной и жить как жил не вышло.
Рамон, будто издеваясь, вовлекал его в приготовления, заставлял осматривать декорации и знакомиться со сценариями испытаний.
Манеры, знание этикета, танцы.
Даже я считала, что можно придумать что-то поинтереснее.
Но нет, Рамон желал показать девушек во всей многослойной красе.
Только первое испытание, которое отсеет минимум половину, Фердинанд всё же выбил.
Лабиринт.
Терпение, сообразительность и умение держаться с достоинством в любой ситуации.
Зная, что жить жена ректора будет в его башне — это испытание выглядело логичным.
Прихотливые аристократки, не привыкшие преодолевать больше двух ступеней магтелеги, просто не выживут в Академии.
Чтобы продемонстрировать Рамону, насколько простым будет лабиринт, первой в него запустили не кого-нибудь, а меня.
Впервые за все эти недели я увидела, как злобный коротыш довольно оскалился.
***
Поправляя свою юбку, я смотрела на Фердинанда.
Злобно смотрела — так, со всей душой ругая его у себя в голове.
Уверена, если бы хитирус внезапно перестал действовать, принц узнал бы о себе много нового.
— Это просто, Юлианна. Если вы ориентируетесь в Академии, лабиринт покажется вам вечерней прогулкой, — подбодрил меня начальник.
— Ночной прогулкой, — поправила я.
Сложно назвать "вечером" почти полночь. И ещё сложнее то, что этой прогулке предшествовал шестнадцатичасовой рабочий день.