С тихим стоном, меня сгребли в охапку вместе с одеялом, которым укрывали, и прижали к груди.
— Не кричите, вы сорвете голос. Хватит того писка, который я услышал в лабиринте, — прошептали в мои волосы.
— Живодёр несчастный... Это не я пищала, а ваш лабиринт, когда я пыталась палку добыть, — буркнула и тут же прикусила язык.
— Вы пытались что? — с нескрываемым удивлением спросил ректор.
Кажется, это признание было лишним.
— Ничего. А что? — прошептала в ответ.
— Пытались отломать ветку многовекового живого карагана? — повторил он свой вопрос.
Судя по тому, как в голосе начальства зазвучали истерические нотки, я совершила что-то кощунственное.
Может, у них это растение священное?
Или национальное достояние масштаба Империи?
Вымирающий вид?
Судя по взгляду чудища, я поняла: пора бежать.
— Мне плохо, я не в себе. Отпустите, перенесите меня в комнату и вообще – мне нужен выходной. Сами встречайте своих невест, — тараторила я и начала вырываться.
Но Фердинанд не пускал.
— Прекратите истерику, Юлианна! — попытался рыкнуть, но от этого я только забилась ещё активнее.
— На жену рычите, Ваше Высочество, а я – наемный работник. На эту должность не нанималась! Хватит с меня караганов и веток, артефактов, отборов принцев, бывших женихов, хамства, башен, испытаний! — перечисляла я, разжимая его пальцы.
Фердинанд тихо зарычал, потом с силой опрокинул меня на кровать и навис сверху, придавив собой.
— Сама успокоишься или помочь? — гневно прошипел прямо в лицо.
— И что ты мне сделаешь? М? В голову залезешь? Или поцелуешь от злости? — ехидно выдохнула я, и в чёрных глазах тут же сверкнула магия.
Ну да, конечно! Небось, истерики Юлианны он так и глушил.
Но не учёл, что на мне-то это не работает.
Я ухмыльнулась, а принц натурально застонал от бессилия.
Потом посмотрел в упор, замер на губах и прищурился.
Ох, не понравился мне этот взгляд. Но прежде чем успела понять, что задумал этот наглец, тёплое дыхание скользнуло по коже, и вслед за ним прозвучал странный ультиматум.
— Сейчас я отведу тебя к целителю. А потом ты расскажешь, как додумалась навредить вековому лабиринту. Иначе… — прошептал он, едва не коснувшись моих губ.
Непонятно.
Это что, должно меня напугать?
Поцелуй?
Или Юлианна боялась его после того, как сама же пыталась соблазнить?
Что ж он тогда ей сделал, что теперь так угрожал?
Но я-то не Юлианна. И, к счастью, не помню, что такого страшного было в поцелуях чудища. Клыки у него, что ли?
— Сейчас вы меня отпустите, а завтра – разбирайтесь как хотите. Я увольняюсь, — с придыханием бросила и, пугая его тем же, сама коснулась губ.
Я-то не невинная девочка, а опыт, как говорится, не пропьёшь. И хоть целоваться я не особо любила, но, в отличие от старой владелицы этого тела, умела.
Провела языком по нижней губе принца, а потом легко прикусила.
Мужская грудь, часто вздымающаяся от злости, на мгновение застыла, стала каменной. А кулаки сжались с такой силой, что был слышен хруст суставов.
А потом огромная ручища сдвинулась и вместо простыни сжала мои волосы.
Монстр принял приглашение на пир.
Глава 8. Отбор
Первое утро в этом мире, когда я собиралась намеренно медленно.
Идти никуда не хотелось настолько, что я едва встала с кровати и то только потому, что в дверь лихорадочно стучали.
— Леди Юлианна, меня приставили к вам личной служанкой, — произнесла девушка в странном чепчике и с тонкой косичкой.
Совсем молоденькая, худая и бледная. Ей бы самой тут учиться, а не прислуживать.
Но прогонять не стала.
— Ясно, не сама – так под конвоем, — обреченно вздохнула, понимая, что после вчерашнего чудище подсуетился.
Видимо, поцелуй подсказал, что настроена я более чем серьёзно. А оставаться с Рамоном вдвоём нашему женишку — ух как не хотелось.
Да, все рычаги влияния на Юлианну закончились.
Жених бросил, с работы так и так выгонят, в голову залезть не могут.
Даже поцелуй, который должен был напугать, оставил не страх, а странное послевкусие, с отголосками забытого желания.
Меня так ещё никогда не целовали — жадно, почти по-звериному, дико. Будто он хотел не поцеловать, а съесть меня целиком, высосать душу, присвоить.
Кажется, Фердинанд и сам не ждал, что напор, с которым он накинулся на мои губы, не напугает, а заставит тело вспомнить, что такое возбуждение. Хотя нет, не тело.
Это тело, вероятно, и не знает, что оно такое. А вот моя голова уже забыла, когда внизу что-то так кружило.
Собственно, мой тихий стон и спугнул нашего грозного ректора.
Меня доставили в комнату как посылку.