— Это не так работает. Он видит то, что она хочет показать, — возразила Моника.
Легче от этого почему-то не стало.
— Лень дошла до того, что выговаривать слова просто лень. Зачем, если можно засунуть их прямо в голову, — устало вздохнула я.
Ведьма права — этот мир нравится мне всё меньше.
Уволиться и уехать куда-нибудь подальше хочется всё больше.
Вот только денег у Юлианны не было точно так же, как не было характера.
— Ладно, придётся признаваться, — выдохнула Моника и сжала мою руку.
— План "я решила приворожить бывшего жениха и не рассчитала количество, пожалейте меня"? — уточнила я то, что мы обсуждали как самый крайний случай.
Ведьма утвердительно кивнула.
— Целитель Феро подтвердит. Юлианну тогда еле откачали. Я только поэтому ей и помогла. Может, он не совсем бездушный… Ну или, по крайней мере, поленится искать другую ассистентку. К чудищу в помощницы очередь из магов не стоит, — виновато произнесла она.
Ладно.
Придётся изображать горем убитую, брошенную невесту.
Это немного не сходится с тем, что он видел утром. НО…
Небольшую дерзость вместо истерики будем списывать на страх перед начальством и шок.
***
В кабинет ректора я шла как нашкодивший первокурсник. И выглядела примерно так же.
Рассказ должен был быть коротким, убедительным и никаких подробностей.
Проблема в том, что ни я, ни Моника не знали, что именно приняла отчаявшаяся девушка.
И ведь кто-то же ей это продал.
Оставалось надеяться, что этот "кто-то" — просто случайный знакомый. И мы с ним больше не встретимся.
День не радовал. Совсем как утро.
Я постучала.
Вошла.
И застыла.
В кресле с медленно сползающей улыбкой сидел ОН — причина того, что я сейчас здесь, а не у себя дома, на диване, с пультом от телевизора.
Николас Прут.
Горе-жених горе-Юлианны. И точная копия моего уже бывшего мужа.
Странный мир, напоминающий затянувшийся кошмар.
Моника предупреждала — скорее всего, мой Николай и есть тот самый Николас, по кому вздыхала Юлианна.
Она же так отчаянно мечтала, чтобы они были женаты.
Ну вот — получила.
Только подозреваю: стоит девочке посмотреть на постаревшую копию и любовь быстро выветрится.
Хотя… кто знает?
Коля и в свои сорок семь выглядел очень даже. Породистый мужчина, как у нас говорят.
Высокий, широкоплечий. Мастерски умел проехаться по ушам и ничего не делать.
То, на что я повелась в восемнадцать, стало вызывать скрежет зубов уже ближе к тридцати.
Красивый, улыбчивый, блондин. Голубые глаза.
По этому профессору до сих пор вздыхали преподавательницы и даже некоторые студентки.
Только я, понянчив его почти двадцать лет, уже не смотрела на внешность.
Он и был моим ребёнком всё это время.
Хотя, если честно… когда я вышла за него, сама ещё была ребёнком.
Он воспитывал меня под себя. И почти получилось.
Если бы я занималась домом и дачей, как он хотел — наверное, получилось бы.
Но нет. Работа меня спасла.
А вот Юлианну от чар жениха не спасла даже работа.
На заготовленную речь отчаявшейся, брошенной невесты у меня больше не оставалось ни сил, ни желания.
Гнев сжёг все остатки страха.
Этот гад сломал жизнь не только девочке, но и мне.
И если Юлианна стала бы слезно умолять его вернуться — я бы предпочла выцарапать глаза и оставить на этом лощёном личике пару хороших шрамов.
— Вы опоздали, — отрезвил меня строгий голос из-за стола.
— Я это уже слышала! — рявкнула я на ректора, сверля взглядом его друга.
***
Заметив мелькнувший во взгляде предателя шок, я окончательно пришла в себя.
Не то место, не та ситуация.
С гадом-женихом я еще поквитаюсь. Но позже. И без свидетелей.
Сначала — выжить под гневом чёрных глаз.
Смотреть в сторону начальства было страшно.
Тихим овечьим голосом Юлианны дерзость звучала не столь грубо, но для неё — всё равно нетипично.
Учитывая воцарившуюся в комнате тишину, я подняла взгляд на Фердинанда.
Его глаза пылали янтарем, а вид был… скорее отстраненным, чем откровенно злым, как утром.
— Вы меня не слышите, — разочарованно выдохнул ректор и бросил взгляд на своего друга.
Да уж.
Юлианна и тут отличилась.
Работать на лучшего друга и преданного товарища своего жениха — это нужно было умудриться.
Точнее, теперь уже бывшего жениха.
Когда Моника мне об этом сообщила, хотелось громко ругаться.