Сущие пустяки.
Отвечать или язвить на слова принца я не стала. Опустила взгляд, вцепилась в руку своего предполагаемого жениха, и старалась дышать, как можно тише.
Дышать и покорно ждать, пока двое мужчин решают судьбу одной полу-ведьмы-попаданки.
— Обряд проведём тайно, сюрпризы с внезапно явившимся Годфри Своном и огласка нам ни к чему. После того как разберёмся с ведьмами, устроим прием, там и представим твою женушку. Как раз у Сильвена будет время подготовить её хотя бы к первому выходу в приличное общество, — холодно перечислял Император.
Фердинанд стоял с таким видом, будто в руке у него был невидимый блокнот, куда чёрным пером заносились все условия.
Потом началось обсуждение совета, где принц публично подпишет отказ от претензий на трон.
Чем больше деталей озвучивал Фредерик, тем ощутимее дрожала моя рука, и крепче становились объятия принца.
Наконец на поверхность всплыла тайна того, почему именно меня не казнили, и оказалась она вовсе не сундуком с золотом.
Фердинанду пришлось пожертвовать многим, чтобы жениться на полукровке. Или ещё только предстоит пожертвовать, если допрос пройдёт гладко.
Чем больше я слушала, тем яснее понимала нервозность Императора.
На его месте я бы тоже себя казнила — тайно, быстро и без свидетелей.
По сути, ради какой-то жалкой ведьмы принц лишится всего, что положено ему по статусу, и даже того, что принадлежит по праву рождения.
Любые притязания на престол, привилегии и положение будут сведены к минимуму, лишь бы не раскрыть мою тайну и не пошатнуть власть рода Керот. А те немногие преимущества, что останутся, не перейдут к его потомкам.
То есть наследник Фердинанда, по сути, станет обычным магом и в лучшем случае сможет служить во дворце стражем.
Из того, что принц по праву мог бы передать своим детям, останутся только его владения где-то под Леворном и золото, накопленное за годы работы на должности ректора Академии.
Все титулы, привилегии — ничего этого не будет. Как и самой должности ректора одной из Академий, после того как найдут достойного преемника.
Нашего ребёнка ждёт весьма незавидная участь — рядового мага или, в лучшем случае, богатого, но безмага.
Если с титулами Фердинанда всё было понятно, то пункт про безмага заставил меня вопросительно посмотреть на Императора.
Он будто только этого и ждал. Натянув хищный оскал, Фредерик обжег меня убийственным взглядом.
— Если ребёнок родится менталистом – вам повезло. В противном случае его магию свяжут ещё в детстве, неважно, будет он полукровкой или нет. Никакой инициации. Мы не можем допустить любой связи ведьм с императорской семьей, — уточнил он специально для меня.
Вполне предсказуемо: подпускать ведьму близко к трону никто не собирался.
Но Император нарочно подчеркивал — за связь принца и ведьмы ответят даже наши дети.
О таком повороте я совсем не подумала. Со мной всё ясно, но что будет, если у нас появится ребёнок?..
Судя по мелькнувшему удовлетворению, Фредерик остался доволен моей реакцией, а потом посмотрел на Фердинанда.
Это выглядело как последний шанс отказаться.
Но ректор, в отличие от меня, не был удивлен словами брата.
Невозмутимый, он замер статуей и даже дышал через раз. Только стальная хватка, в которой он удерживал меня, не позволяя пошевелиться, выдавала напряжение. В остальном маска чудища оставалась безупречно холодной.
— Надеюсь, ты не пожалеешь, что лишил своих детей будущего ради минутной прихоти, — плюнул ядом напоследок Фредерик и устало опустился на трон.
Впервые за всё это время рука принца дрогнула.
Теперь все карты на столе — оставалось принять решение и отправить меня либо на казнь, либо на допрос.
Пока Фердинанд решал, стоит ли одна полукровка-попаданка таких жертв, я молча дышала.
“Не злить Императора и всё обойдётся,” — повторяла как мантру, сжимая руку принца.
Что-то подсказывало: он тоже задумался.
Какая жизнь ждёт наших детей?
Не проще ли отсыпать золота и отправить меня в Северную Лисандию, а потом жениться на одной из придворных?
Это сохранило бы его положение и позволило передать всё потомкам. Никаких сложностей, никакой неопределённости.
Только теперь я поняла: не случайно Фредерик устроил финальное испытание и не случайно перечислял все лишения прямо при мне.
Вероятно, он рассчитывал, что я сама откажусь от жениха, который останется принцем лишь на бумаге.
Или надеялся, что, услышав условия ещё раз и оказавшись перед выбором, Фердинанд передумает и прямо здесь отправит ведьму в объятия Главного Инквизитора.
Вот про инквизитора я вспомнила очень зря.
По залу разнеслось эхо тяжёлых шагов, а следом прозвучал голос Илариона:
— Что за спешка? Я почти нашёл след Эдмонда, — недовольно заявил мужчина.
Кажется, сегодня лорда Вельцера ждёт сюрприз. Я бы сказала — почти рождественский подарок под ёлочку.
По коже поползла холодная паутинка страха, и я замерла в ожидании своей судьбы.
Глава 45. Допрос
Заметив необычную компанию и отсутствие стражей, Иларион даже не пытался скрыть улыбку.
Походка, мгновение назад напоминавшая стук отбойного молотка, сразу стала летучей, а улыбка засияла так, будто перед ним оказался самый желанный подарок.
— Неужто у нашей леди Свон закончилось действие хитируса? — пропел он довольным котом.
От этой фразы по коже расползся липкий страх, а пальцы сами впились в руку Фердинанда.
Кажется, главные новости до лорда Вельцера ещё не дошли.
Что ж, для него сегодня почти Рождество. Главное, чтобы для меня оно не стало последним.
— Посвятить лорда Вельцера в наши “особые обстоятельства” предстоит тебе, Фердинанд, — отозвался с трона Император.
Лишь мельком я заметила, как по его лицу скользнула злорадная улыбка.
Вот теперь стало по-настоящему жутко, и это чувство не покидало меня ещё около часа.
Самого долгого часа за всё время, что я себя помню.
Сначала Фердинанд объявил о том, что я его невеста.
Судя по ехидному хмыку инквизитора, такому повороту он ничуть не удивился. С тем же налетом сарказма и разочарования он воспринял приказ организовать тайный визит в обитель Пресветлого.
Дальше он узнал и причины сего собрания — с этого момента началось самое “интересное”.
После слова “захватчица” на лице Илариона мелькнуло недоумение, медленно сменяющееся злостью. А привычное “ведьма-полукровка”, слетевшее с губ Фердинанда, заставило его кулаки сжаться до побелевших костяшек.
Выглядел он так, словно готов был придушить меня прямо сейчас, голыми руками.
Чем мрачнее становилось лицо Главного Инквизитора, тем сильнее я прижималась к спине своего чудища.
Даже не заметила, в какой момент сама перебралась из объятий за спину, стремясь укрыться от пронзительного взгляда второго менталиста.
— Император дал свое согласие на обряд с этим существом? — хрипло и почти шёпотом спросил Иларион.
Фредерик на троне тихо хмыкнул:
— В этот раз мне не удалось его образумить. Ради неё он готов отказаться от своего статуса со всеми вытекающими последствиями, — ответил он, явно обращаясь к инквизитору.
Глаза Илариона вспыхнули фиолетовым, и мою голову пронзила резкая боль.
Что происходило дальше, я не слышала.
Ощутила, как меня прижали к твердой груди, а потом — неразборчивый гул голосов.
Картинки в голове мелькали одна за другой, словно кто-то вонзил раскаленную спицу и медленно ковырялся ею внутри. Потом меня скрутило в приступе дурноты.
Горячие объятия сменились холодом камня, а боль наконец отступила.
— Я сейчас голову тебе оторву! — рычал над ухом Фердинанд.
Затем к губам коснулся прохладный стакан, и рот наполнился знакомой горечью.
— Я всего лишь по краю прошёлся, проверил, есть ли следы магии приворота, — невозмутимо отозвался Иларион.