А потом, неожиданно, за спиной раздался сдавленный голос того, о ком мы с чудищем уже успели забыть.
— Она не твоя сестра, — сухо, но отчётливо произнёс Таргос.
Кажется, мужчине надоело слушать вытьё поддельной дочери. Всего-то полчаса моих рыданий и немного надрывных подвываний — и вот, у Юлианны снова нет отца.
Я тихо хрюкнула от неожиданности и подняла взгляд на мужа, опасаясь, что это галлюцинация.
Нет. Судя по вопросительно вздернутой брови Фердинанда, ведьмак и вправду решил признаться, лишь бы прекратить мою истерику.
Что ж, метод эффективный. Хамство и истерика — похоже, одна из местных разновидностей пыток для мужчин.
И всё же, судя по плохо скрытому удивлению на лице принца-чудища, он сам не ожидал, что мои “приемы” произведут на Таргоса такой эффект.
Утирая слезы рукавом и нарочно игнорируя протянутый платок мужа, я посмотрела прямо на главу столичного клана.
— Вы врали убедительно… Я даже прониклась, — попыталась сказать как можно строже, но, судя по снисходительной улыбке Таргоса, вышло жалко.
Покачав головой, он протянул мне свой платок.
— Я не врал тебе, мое сокровище. Ты моя единственная родная дочь. Констанция – дочь моей супруги и моя названная, но не кровная дочь, — снова озвучил признание Таргос.
Вот такого не ждал даже Фердинанд. Осознав, что только что услышал, он снова встал рядом и крепко прижал меня к себе.
Если это правда, то неудивительно, что “папочка” тут же явился. Даже жалкая полукровка лучше, чем ничего.
Однако всё складывалось слишком гладко…
И как так вышло, что у Таргоса нет своих детей?
Судя по виду, ему уже давно за сорок, а может, и того больше.
Словно читая мысли по лицу, ведьмак вздохнул и спрятал так и не принятый платок в карман.
— После той ночи с Корой мне не хотелось связывать себя узами. А потом появилась Мальта и попросила защиты. Её муж погиб от рук бессердечного инквизитора, и единственным шансом спасти их от казни было провести обряд и признать девочку своей. Я вырастил её, но общей крови у нас нет, — поделился он весьма опасным секретом.
Судя по тому, как напряглись руки Фердинанда, он явно не ожидал подобной откровенности, а слова “бессердечный инквизитор” звучали как намек.
Прижав меня крепче, он снова выпустил магию, будто заметил неведомую мне угрозу.
Догадываться, какую именно, долго не пришлось.
Вместо ответных угроз и магии, Таргос лишь устало улыбнулся.
— Она моя дочь, принц Фердинанд. Я бы никогда не навредил этой девочке – и никому не позволю, — как-то глухо отозвался он.
Вот теперь до меня дошло.
Я — единственная наследница клана.
Единственная, кто сможет дать ему продолжение рода.
Жуткая мысль пронзила сознание: жалкая полукровка вдруг становилась слишком ценной.
И ещё страшнее было осознавать, что ведьмак знал мою тайну. А если вспомнить, что Моника — его сестра, то, возможно, и не одну. Он мог потребовать расплату. Или потребовать меня — в обмен на молчание.
Фердинанд это понимал. А я… я начинала задыхаться.
Как можно было выбраться из одной пропасти — и тут же ввалиться в другую?
— Я не хотела… но она не оставила мне выбора. Она пыталась навредить Лилис… и Харпер. Они совсем малышки. Я просто не могла не попытаться их защитить. Это же дети, а Констанция вела себя совсем безумно, — выдохнула я, пытаясь оправдаться и сдержать новую волну истерики.
Ведьмак устало вздохнул.
— Я знаю, девочка. Всё, что случилось с её отцом, потом поспешное замужество… Ее рассудок был плох в последнее время, а то, что Браяна лишили силы, окончательно её сломало. Ты не виновата. Она сама выбрала свою участь. Это просто не могло закончиться иначе, — неожиданно сказал он и, задержав взгляд на принце, медленно развернулся.
Мы с Фердинандом озадаченно наблюдали, как, ссутулившись, будто несет на плечах каменную плиту, Таргос медленно поплелся к выходу.
Вот так просто: объявил себя отцом Юлианны, попытался увести, потом едва не затеял драку из-за Констанции — и… ушёл.
Без крика, без угроз, без последнего слова.
Будто вся грозная маска слетела, оставив лишь усталого мужчину, которому вдруг стало всё равно.
— Что вообще это было? — шёпотом спросила я, когда дверь в Обитель гулко закрылась, будто ставя точку.
Фердинанд шумно выдохнул.
— А вот завтра я буду плавить мозг Илариону и всё узнаю, моя хорошая. А сейчас пойдем домой. На сегодня хватит сюрпризов, — слишком тихо ответил он.
Я уже почти ушла, но взгляд зацепился за стену, где погасли свечи-артефакты.
Яркий свет прятал странные картины, и только теперь стало видно: изображены на них вовсе не маги.
Инициация — та самая, о которой говорил Фердинанд.
А ещё — история, которую он так и не рассказал.
— Ты так и не поведал историю про ведьм, — напомнила я, не отрываясь от изображений.
Проследив за моими глазами, принц устало улыбнулся.
— Завтра, сладкая. Всё завтра. Ещё одну стычку с желающими тебя украсть я сегодня не выдержу, — выдохнул он, уводя меня к боковому входу.
Безопасность Обители во время нашего обряда должен был обеспечить Иларион, и, судя по тому, как легко сюда вошел и вышел Таргос, завтра Главного Инквизитора ждёт очень занимательный разговор.
Но судьба Главного Инквизитора меня мало беспокоила, а вот за окончательно испорченную и без того неидеальную свадьбу было обидно.
Вдвойне обидно из-за платья, которое зря помялось на алтаре и которое никто так и не увидит.
Словно прочитав мои мысли, Фердинанд коснулся губами плеча.
— Августа скоро родит. А значит, на наш приём ты сможешь надеть настолько яркое платье, насколько захочешь, сладкая. А я потом с радостью с тебя его сниму – в нашу официальную первую брачную ночь, — попытался он меня утешить.
Что ж, даже возможность щегольнуть в наряде попугая не поднимала мне настроение. Зато взгляд всё чаще тянулся к кулону на шее.
Хотелось выключиться и проснуться уже утром. А ещё лучше — выпить какое-нибудь зелье, чтобы стереть вчерашний день из памяти.
Размышляя, стоит ли активировать кулон или попытаться уснуть без него, я пропустила всю дорогу до Академии и очнулась только от ощущения горячих губ на шее.
Мой теперь уже полноправный муж стоял без своего костюма, в небрежно распахнутой белой рубашке и уверенно расстёгивал мой корсет.
— Прости, сегодня на супружеский долг у меня сил не осталось, — предупредила я принца, ловко развязывающего шнуровку.
Фердинанд хмыкнул.
— Официально мы будем женаты только после того, как об этом объявит Император, сладкая. Сегодня я сделал так, чтобы тебя никто не украл до нашей свадьбы. Так что с супружеским долгом придётся немного потерпеть, — довольно заявил он.
В первое мгновение у меня это вызвало облегчение, а потом горячая рука скользнула по обнаженной коже, и внизу отозвалось предательским всплеском желания.
— Это что же, мы будем ждать несколько месяцев? — на всякий случай уточнила я.
Чудище довольно хмыкнул.
— Ну что ты, жена. Если потребуешь близости до объявления – разве смогу я тебе отказать? — самонадеянно протянул он, стянул рубашку и слишком медленно направился в ванну.
Слишком медленно, нарочито, с той ленивой грацией хищника, которому приятно наблюдать за моей реакцией.
Я проводила взглядом широкую спину, по коже пробежала дрожь — и в голове нарисовалась картинка: как это чудище так же мучительно-медленно стянет брюки… и всё, что под ними.
Я резко мотнула головой, пытаясь прогнать наваждение. Я не Юлианна.
Хотя тело, молодое и упрямое, и бушующие гормоны всё время пытались убедить в обратном.
Даже после всего, что произошло, после сложных дней и кошмаров, его умелые прикосновения оставляли во мне слишком явный отклик. И это бесило.
Бесило до дрожи.
А ещё больше раздражало, что он об этом прекрасно знал.