Да, теперь он тоже осознал, что гибель ведьмы была нам не выгодна, скорее наоборот. Именно по этой причине все выходки Констанции годами сходили ей с рук. Она была словно зелье подчинения: позволяла нам раз за разом вынуждать Таргоса идти на уступки.
Стоило лишь припомнить очередной подвиг его дочери — и глава клана оказывался прижат к стенке. Теперь же у нас не осталось рычагов давления.
Была ещё Моника, но, в отличие от Констанции, она действовала слишком осторожно. Все грязные делишки ведьма проворачивала только тогда, когда мы с Иларионом отлучались из Леворна, а к возвращению успевала замести следы.
Как в ту ночь с Юлей. Я мог бы казнить её за это, но это означало бы раскрыть свою ведьму, а значит — я не мог.
Так же как не мог обсуждать свой план при предателе. Объяснять не пришлось — брат всё понял по одному взгляду и сам отправил лорда Вельцера прочь.
— Иди к целителю, Илларион. На сегодня ты свободен. И впредь – без сюрпризов, иначе пытать тебя буду я лично, — пригрозил Император. — Всё, что касается жены моего брата, ты согласовываешь со мной, а потом действуешь. И не иначе, — отдал он следующий приказ.
Приказ, который мне категорически не понравился.
Нужно убедиться, что никаких согласований по поводу Юли не будет, и после официального объявления её не тронет даже Илларион.
А пока…
Кузен недовольно похромал прочь, а я подошёл к брату и наклонился, опираясь на подлокотник его трона.
— Всё, что у нас есть против главы клана, – Юля, — тихо произнёс я, склонившись почти к самому уху.
Этот разговор не должны были услышать даже стены.
В ответ Фредерик обреченно вздохнул.
Да, я и сам предпочел бы не втягивать ее в разборки с Таргосом, но других вариантов не придумалось. Времени на размышления мне особенно и не оставили.
То, что она дочь темного ведьмака, максимально осложнило задачу её защитить.
Оставалось только обернуть недостатки происхождения Юлианны в нашу пользу. И именно этим я собирался заняться.
— Играть ее жизнью я не позволю. А вот торговаться с Таргосом, позволяя обучить дочь… Это пойдет на пользу и нам, и ей. Силу нужно либо связать, либо контролировать. Пока я предпочитаю научить её контролю. НО, на моей территории и под моим присмотром, — выдал я наспех придуманный план.
План, над которым придётся потрудиться. Однако, сначала нужно получить одобрение Императора.
В Академии обучаются не только ведьмы. А удержать мою неугомонную Юли в башне будет непросто, особенно если она начнёт постигать контроль.
Это риск, и без Фредерика я действовать не стану. Если пойдут слухи, что я женился на полукровке, да ещё и дочери Таргоса, маги могут взбунтоваться.
А это уже больше, чем простые придворные интриги.
Фредерик, услышав мою идею, скривился, затем опустил голову и потер виски. Его пальцы нервно сжались в кулак, потом снова разжались.
— Ты знаешь, я доверяю тебе, брат. Но ты понимаешь, как мы рискуем? — озвучил он очевидный вопрос, не глядя мне в глаза.
Я понимал, но предпочитал об этом не думать.
— Точно так же, как и всегда. Трон шатается уже давно. Кто знает, возможно, если мы дадим ведьмам надежду улучшить свое положение, это сыграет нам на руку. За пределами дворца маги уже давно не боятся. История Родалона превратилась в искаженную легенду, его наследие потеряно. Юля не Юлианна. Вполне вероятно, что на ней темная кровь и закончится, — пытался убедить то ли Фредерика, то ли самого себя.
Брат горько усмехнулся, качнув головой.
— Ты сам в это веришь? Стоит избавиться от одного и где-то появляются новые. А если родится ведьмак? — его голос сорвался на рычание. — Сомневаюсь, что Таргос позволит связать магию последнего потомка.
Конечно, не позволит. Да и Юля, ощутив, что такое магия, не даст поступить так с ребёнком.
В ответ на это я не стал врать даже себе. Ну… почти.
— А если нет? — тем же напускным спокойным тоном спросил я, слегка прищурив глаза.
Император устало застонал, прикрыв лицо ладонью.
— Слишком рискованно. Ты понимаешь, что, избавившись от девчонки и ведьмака, мы окажем услугу всей империи? Исключим любой шанс, что история повторится, — продолжал он сыпать сомнениями.
Понимаю. Но не позволю тронуть свою жену даже пальцем.
— И тем самым оставим книгу в руках ведьм. И кто-то обязательно найдёт там ещё что-то полезное. И ты забыл про Монику. А что, если Таргос соврал и намеренно прячет бастардов? — привел я несколько туманных аргументов, шагнув ближе к трону.
К счастью, Фредерику они показались убедительными.
Он снова застонал, встал и начал мерить шагами зал. Тяжёлые шаги гулко отдавались под сводами.
Пока Император взвешивал риски, я спокойно занял его трон и откинулся назад, наблюдая.
Я уже знал, какое решение он примет. Но оно должно было прозвучать именно из его уст.
Почти двадцать кругов по тронному залу, десятки ругательств, каких не услышишь даже на ярмарке, — и Фредерик резко махнул рукой, приказывая убраться с его места.
— Хорошо! Но я надеюсь, ты уверен в своей ведьме, — наконец вынес он приговор, глядя в сторону, будто боялся моего ответа.
Для меня эта фраза прозвучала как приговор, ведь полной уверенности все еще не было.
Слишком много "а что если". Но признаваться брату не стал.
— Уверен, — твёрдо заявил я, а потом вспомнил про Юлин утренний побег и улыбнулся. — Но прежде чем уговорить Юлю играть покорную дочь ведьмака, придётся постараться, — решил я сменить тему, пока сам не передумал.
Фредерик сначала вопросительно выгнул бровь, затем хмыкнул и отмахнулся, будто от назойливой мухи.
— Стоит о ней вспомнить, ты выглядишь таким самодовольным, что смотреть тошно. Иди уже к жене, не раздражай. Посмотрим, как ты будешь скалиться, когда вместо страстных ночей от ее вздорного характера останутся одни истерики, — скривился он, глядя исподлобья.
Что ж, до этого "когда" нам ещё нужно дожить.
А по поводу скандалов… Может, когда-нибудь меня перестанут забавлять её попытки казаться грозной ведьмой. Но случится это ещё не скоро.
— Удачи с Августой, — я понял намек брата на его нелегкие дни перед сроком и поспешил назад в Академию.
Злая ведьма в лабораториях, усыпанных книгами проклятий, не сулила ничего хорошего.
Серьёзно, Юля не навредит, но вот наслать какую-нибудь гадость наподобие чесотки наверняка попробует. Еще бы научить её потом всё это снимать и не переполошить весь Леворн.
***
Юля.
Проклятия, наговоры, заговоры, порчи, подклады, сглаз, приворот, призыв, узлы, печати, метки.
Да сколько у них вообще разновидностей способов навредить магам?
Чем больше я листала книгу, найденную в кабинете Моники, тем меньше верилось в невинность и ущемленность ведьм.
Зачем изучать то, что по сути работает только на магах и категорически запрещено к применению?
Внутри крутилась одна догадка, но я старалась гнать её как можно дальше. Моника была моей подругой, по крайней мере единственной, кто помог мне освоиться.
Но это…
Я шла за книжкой с пакостями.
Потратив впустую полдня в лабораториях, где попадались только заклинания для роста семян, вспомнила о кабинете ведьмы.
К моей удаче, подруга так спешила, что забыла его закрыть. Или же тут уже похозяйничал Фердинанд?
Неважно — тайник с книгами ведьмы он не нашёл. Я помнила, как Моника ночами писала “особые” конспекты для практических занятий. Помнила, как она направляла магию в ножку стола, извлекая оттуда старую книгу.
Тогда это казалось чем-то волшебным. А теперь, перелистывая страницы старого фолианта, я чувствовала, как по спине бежит холодок.
Злость на Фердинанда сменилась тягостной тоской. Которая усиливалась с каждой новой книгой, которую Моника прятала в своем столе. Понимая, какие именно лекции готовила декан ведьм, стало по-настоящему паршиво.
Паршиво еще и потому, что чудище, похоже, был отчасти прав. Прав, предупреждая, что даже теперь безоговорочно доверять Монике не стоит.