Уулху в восторге, словно не ее похитили, а его самого…
Уулху!
Знак на ее коже, часть бога всегда с ней. Любой, решивший унести с собой кусочек Уулху, нравится ему просто по определению. В отличие от условно светлой части пантеона, темная всегда за то, чтобы их уносили, разносили и распространяли. Мудрость – чем сильнее ты всматриваешься во тьму, тем глубже она проникает в тебя – реальность этого мира и суть Тамоса. Он фантастично любил его изучающих.
Сейчас кто-то уносил с собой частичку Уулху, то бишь кто-то уходил с его щупальцем, значит, некую часть себя отдавал в ответ. Уулху простой и нежадный – ему на всех хватит щупалец.
«Наверное, бывают ситуации, когда бога не хватает в нынешнем воплощении, и придётся подтягивать в этот мир еще немного себя, но, судя по умилению и ощущениям, до этого ему очень далеко. Точнее – ему далеко, в принципе, но у других богов бывают ситуации, когда их концентрации может стать выше, и тогда в мире всех становится больше…» – вдруг поняла она.
Уулху не отвечал на вопросы конкретно голосом в голове, просто мысль, натыкаясь на другую, порождала нечто новое, и оно вдруг становились откровением. Бог был с ней и помогал вполне буквально не делами, а пониманием. Пусть это лишь одна из граней, но и это знание принесло спокойствие. А с ним возникло воспоминание – Соль нельзя убить, ее жизненный путь определен ее богом. Соль нельзя принести в жертву никому, кроме Уулху…
При мысли об этом восторг буквально прошел пузырьками от шампанского по позвоночнику. Видимо, когда богу жертвуют его верующего – это приятно. Жертвенная чаша, скорлупа, возможность посмотреть поближе, почистить, полюбоваться и подержать в руках. Орехи со стола забрать можно только совсем на перерождение, а так есть возможность потрогать…
Гениально!
«Я не знала, но если так – могу сама первой ложиться в чашу, просто чтобы всем было приятно», – умиление бога от этой мысли переполнило, и Соль улыбнулась.
Паника ушла, уступив место азарту и нетерпению, что с ней дальше планируют делать?
Ее дотащили до храма, укачав по пути…
А дальше тихие голоса и попытка положить в жертвенную чашу. Тряпка слетела с головы, и Соль с удивлением узнала несостоявшуюся невесту Йена и портного. Его присутствие шокировало…
Зачем? Почему? Как вообще так можно?
– Тамос, взываю, возьми жертву! – нервно воскликнула девушка.
Соль попытались снова запихнуть в чашу, но та была скрыта тьмой и не поддавалась. Уулху бдел, чтобы его верующую никто не сожрал. Тамос, судя по ощущению, окинул взглядом и даже не подумал явиться в свой храм.
– Не получается, идем дальше! – рявкнул Рамихо.
Они подхватили кулёк с Соль и потащили. Свободная голова радовала, но заклятие немоты пока держалось.
– Почему заклинание не работает? Она тяжёлая, как корова! – пробурчала девушка, подхватывая ноги.
Путь до следующего храма был бесконечен.
Некрос, которому попробовали подкинуть Соль, тоже отказался. Незадачливые жертвователи просто не смогли приблизиться к его чаше.
Уулху начинал злиться…
Танатос не взял… зато немота пропала… бог разрушений всё же…
– Идиоты! Вы не сможете пожертвовать меня никому, кроме Уулху, – прошипела Соль в бешенстве. – Отпускайте!
– Молчи! – истерично рыкнул Рамихо.
И Соль потащили дальше. Тряска усиливалась, тошнота подступала…
Быть жертвой похищения отвратительно, в таких условиях сама начнешь молить о смерти.
Очередной храм и отказ.
Перетаскивание и отказ. Перемещение и… закрытая дверь храма. Соль бросили на пол, отчего она взвыла и яростно принялись трогать дверь к храму Куаробороса. Бог игры просто банально ее заблокировал – подумаешь, заело механизм…
Соль истерично расхохоталась, а похитители принялись ругаться и спорить, что делать дальше. Мысль – бросить – в скандале даже не мелькнула. Соль подхватили и вытащили на улицу, пробуя накинуть маскировочный полог, упорно слетавший…
Мучения продержались еще один заход и два храма, пока незадачливую жертву окончательно не укачало. И дальше, рискнув всем, ее приволокли к Уулху.
Бог пришел в восторг от пожертвования, он разве что не проявился, но мягкое нежное объятие сняло недомогание, боль, злость и усталость.
Соль лежала в жертвенной чаше, как бы каменной, но ощущала себя на упругом матраце, укрытой теплым одеялом.
Как же хорошо…
Для возвращения в обыденность ей потребовалось некоторое время и еще чуть-чуть для опознания двух высохших трупов у подножия чаши. Уулху разозлился, причём не за попытку пожертвовать Соль, а за настойчивость в стремлении положить ее в чашу других богов.