– Вернется герцог, и я предложу ему помиловать ваше семейство. Посмотрим, как он отреагирует.
Тип ушел, а газетчик аккуратно уточнил:
– Расскажите, почему приворот не подействовал?
– Он подействовал. Помните мои слова о богах, веру и всё, с этим связанное? В какой-то момент вчера мир изменился. Шумящее семейство отошло на второй план, и я вдруг увидела его – мой идеал, мою мечту, мою воплощённую сказку… в какой-то момент в этом хаосе вдруг пришло понимание – я люблю его больше всего на свете. Больше себя, жизни, бога. Меня это не насторожило, честно скажу, а Уулху пришел в ужас от самой мысли. Он банально не понял, как я могу любить кого-то больше, чем его? Как, в принципе, можно любить кого-то больше, чем его?! А дальше всё случилось само собой, если соединить моего любимого мужчину и моего любимого бога, то получу их концентрат в одной сущности.
– И?
– Ну, как бы вчера идея была гениальной, зато сегодня понимаю, что человек и бог хорошо соединяются, правда от человека мало что остаётся. Но лично мне повезло, и та самая идеальная часть теперь является частичкой Уулху! От этого я люблю бога еще больше.
– Простите, а как на веру и любовь накладывается ваши отношения с Эукритскими?
Гвардейцы дернулись вперед, но Соль их остановила:
– Там нет подобной всепоглощающей любви. Мне никогда в голову не приходило их сравнивать с Уулху. Это разные уровни и сферы. Можно сказать, за счёт приворота я подняла человека на уровень богов. Думаю, они были с этим не слишком согласны.
– По словам очевидцев, вы тоже упали в жертвенную чашу Уулху?
– Да, в чаше своего бога, точнее в его щупальцах, хорошо, тепло, уютно и очень приятно. Каждый верующий может без вреда и, даже наоборот, с пользой полежать в чаше своего бога. Это если вернуться к сравнению с орехом, вы в курсе такого?
– Да-да…
– Некий орех сам ложится в чашу, и бог, подняв, рассматривает в деталях, чистит, чинит при необходимости. А потом возвращает на стол или не возвращает, если пора отправляться на перерождение.
– То есть либо умрешь, либо нет.
– Если грубо, то да, но всё сложнее. Это скорее показатель веры – либо вы верите, что бог продлит ваш жизненный путь, либо не рискуйте.
– А если бы он решил отправить на перерождение?
– Значит, так надо, я верю в своего бога и точно знаю, он выберет лучший для меня вариант. Повторюсь. Либо верите в силу, мудрость, любовь к вам, либо нет. Решайте сами!
На этом они расстались, довольные друг другом, и Соль отправилась в замок, начав расспрашивать:
– Что вчера было в замке? Сильная суета поднялась?
– Еще какая…
Суета началась с неадекватного поведения Соль, усилилась после ее ухода в храм и достигла апогея, когда последовавшие за ней увидели ее перемещение в чашу. Кто-то решил, что она спятила, кто-то начал переживать, хотя после этого псевдосамопожертвования многие успокоились. Дескать, госпожа и Уулху – это нормально.
Семейство барона тут же взяли под стражу, они пробовали возражать, но безуспешно. А в семь вечера появился принц и, услышав о случившемся, моментально организовал суд. Причём не в замке, а на площади перед ним. Явилось полгорода.
Врать принцу крови не вышло, и тогда выплыло много разного. Нарушения не только из-за Соль, но и прочие грешки. Принц судил долго, выяснял подробности и детали, после чего озвучил вердикт. За случившееся с Соль она уже слышала, а по прочим делам пошли другие наказания, в том числе и смертные казни.
Его решение поддержали абсолютно все собравшиеся. Причём напоследок кто-то крикнул: «А как же госпожа Аисоль?».
– Она вернется, – сухо сообщил тот. – Я иду по пути Тамоса, и мой бог заверил, что завтра госпожа Аисоль с Уулху вернутся. Уулху так легко не уходит.
– Тон был такой, что все сразу поверили – вернетесь, и вот вы снова с нами, – гвардеец закончил рассказ.
– Ну надо же! Сколько всего у вас интересного случилось!
О состоянии и самочувствии Соль осведомился практически каждый. И так же каждый выразил веру в ее возвращение. Соль растрогалась до слёз от проявленной, ничем не мотивированной заботы. К тому же ее явно принялись опекать. Она не оставалась одна с посторонними: либо охрана, либо слуги присутствовали всегда. Напитки и еду не просто проверяли, а приносил кто-то из доверенных людей матушки Сирры. Гиода вообще старалась не отходить ни на шаг, пользуясь положением штатного мага.
Замок явно встряхнулся и насторожился, подобное преображение поразило.
Утром раздался стук амулета, и на связь вышли братья, расспрашивая, переживая и явно злясь из-за разделявшего их расстояния. Они были спокойнее после похищения, а тут почему-то разбушевались.