Но знаки на камнях вели именно сюда. К этой трещине. Авадон подошёл к ней, положил ладонь на край. Под его пальцами камень на мгновение дрогнул, и по нему пробежала слабая голубая искра — остаточный след его силы, едва теплящийся.
—Здесь была печать, — произнёс он. — Очень давно. Она ослабла. Именно поэтому аномалия так сильна сейчас — она вытекает наружу.
— Подожди, ты говоришь, эта… магнитная тишина — это как дым из-под приоткрытой двери? А что тогда находится за дверью? — я сделала шаг назад, внезапно осознав, что возможно, нам совсем не стоит совать нос туда, куда он явно не просится.
— Не знаю, — честно ответил Авадон. — Но если это сделали мои… кто-то из моей расы, то у них была причина. Или остался ответ. Нам нужно внутрь.
— «Нам нужно». — Я вздохнула, потирая виски. — Твоё любимое словосочетание. Оно почти всегда приводит к тому, что меня чуть не съедают, чуть не разрывают или я чуть не падаю в пропасть. И знаешь что? На этот раз я требую детальный план перед тем, как протискиваться в каменную щель, ведущую в неизвестность.
Он повернулся ко мне, и в его глазах читалась та самая решимость, которая заставляла его идти на смертельный риск ради «исправления». Но теперь в ней была иная нота. Не фанатизм долга. А… любопытство. И ответственность. За меня.
—План, — сказал он. — Я иду первым. Ты — за мной. Держись близко. Если что-то пойдёт не так — беги. Не оглядывайся.
—Блестяще. План уровня «подбросить монетку». А что насчёт света? Факелов? У нас нет ни того, ни другого. Ты собираешься светиться, как подбитый светлячок, и надеяться, что хватит заряда?
Он достал из-за пазухи тот самый деревянный угломер, что использовал для звёзд, и несколько полосок сухой бересты, что мы собрали ещё на гребне.
—Дай мне твой огниво, — сказал он. Я протянула. Он быстро, ловкими движениями соорудил примитивный факел, обмотав бересту вокруг угломера и пропитав её смолой из кармашка (откуда он её взял — загадка). — Этого хватит ненадолго. Но должно хватить, чтобы оценить обстановку.
Я смотрела, как он работает, и снова ловила себя на этой дурацкой мысли: как он изящно двигается. Как будто каждое его действие — часть какого-то древнего, забытого танца.
—Ладно, — сдалась я. — Но если там окажется сокровищница, я требую свою долю. Хотя бы один сверкающий камушек, чтобы потом хвастаться. «А вот это я нашла, пока нас почти не съела каменная жаба».
Он зажёг факел. Синее, холодное пламя от наших дров не хотело переходить на бересту, но в конце концов угольки разгорелись, и тёплый, живой жёлтый свет осветил мрачное лицо скалы и узкую щель. Авадон кивнул мне и первым протиснулся внутрь.
Я, покряхтывая и посылая мысленные проклятия всем древним расам и их архитектурным причудам, полезла следом. Камень обжимал со всех сторон, царапая плечи и спину. Воздух внутри был спёртым, пахнущим пылью и озоном, как перед грозой. Через несколько метров тесный лаз расширился, и мы оказались в небольшой пещерке. Вернее, не в пещерке.
Это была комната.
Стены здесь были не грубыми, а обработанными. Сглаженными до зеркального блеска тем же чёрным камнем. Они сходились к сводчатому потолку, на котором… светились звёзды. Нет, не настоящие. Это была карта, выложенная из тех самых синеватых кристаллов, что мы видели в ручье. Они светились изнутри тем же холодным синим светом, но здесь, в замкнутом пространстве, это свечение было ярче, создавая призрачное, зловещее подобие ночного неба. В центре комнаты на невысоком пьедестале лежал один-единственный предмет. Кристалл размером с мою голову, идеально огранённый, пульсирующий тем же светом, но с примесью багровых, болезненных всполохов.
— Что… что это? — прошептала я, и мой шёпот отразился от гладких стен, вернувшись ко мне многократным эхом, которое быстро затихло, поглощённое камнем.
—Стабилизатор, — ответил Авадон. Его голос звучал сдавленно. — Или то, что от него осталось. Он должен был поглощать дисгармонию, фильтровать её. Но что-то пошло не так. Он… перегружен. И отравлен. Он не поглощает дисгармонию — он излучает её искажённый, удушающий вариант. Это и есть источник «безмолвия».
Он подошёл к пьедесталу. Свет кристалла стал пульсировать быстрее, багровые вспышки участились.
—Он узнаёт тебя? — спросила я, не решаясь подойти ближе.
—Нет. Он просто реагирует на любую внешнюю энергию. В том числе на мою… на то, что от неё осталось. — Авадон протянул руку к кристаллу, но не коснулся. — Его нужно деактивировать. Или починить.
—Подожди! — я схватила его за рукав. — Ты же сказал, он перегружен и отравлен! Что, если твоё прикосновение станет последней каплей и он просто… взорвётся? Или превратит нас в таких же безмолвных, как эта долина?