— Ты… ты только что… — я всхлипнула. — Ты только что сказал это. Словами.
—Да, — он кивнул. И на его лице, на этом вечном камне, расплылась улыбка. Настоящая, широкая, немного неуклюжая, но самая прекрасная улыбка во вселенной. — Я сказал. Словами. Потому что ты научила меня, что слова — это важно.
Я бросилась к нему. Не думая, не рассуждая. Просто бросилась, и он поймал меня. Его руки обняли меня, крепко, надёжно. Я прижалась лицом к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце — медленно, ровно, по-древнему, но для меня. Я плакала, а он гладил мои волосы, и мы не говорили больше ничего. Не нужно было.
Мы сидели так, может, час. Может, больше. Пока солнце не поднялось выше и не стало припекать. Пока мир вокруг не ожил окончательно. Пока это чудо — это невозможное, безумное чудо — не уложилось внутри нас как новая, незыблемая истина.
Наконец я вытерла лицо и отодвинулась, но не выпустила его руку.
—Ну что ж, — прошептала я. — Вот и поговорили. И что теперь? Когда два безумца признались друг другу в любви посреди нигде? По сценарию, должны быть поцелуи, но я, честно, так напугана, что, кажется, если ты сейчас поцелуешь меня, я превращусь в столб соли. Или в облако. Или просто лопну.
Он рассмеялся. Звучно, по-настоящему. Потом притянул меня к себе и мягко, очень осторожно, поцеловал в лоб.
—Мы не будем торопиться, — сказал он. — У нас… у нас, кажется, теперь есть время. Впервые за очень долгую жизнь у меня есть время. И я хочу провести его с тобой.
Мы просидели в Долине ещё три дня. Мы ловили рыбу, собирали коренья, разговаривали. Теперь разговоры были другими. Мы говорили о будущем. Не о спасении мира, а о нашем. Мы решили, что Долина — хорошее место, но не навсегда. Слишком уж она напоминала о боли, о тишине, об Эхо. Нам нужно было место, где можно начать с чистого листа. Вернее, с листа, на котором уже были написаны наши имена, рядом.
На четвёртый день мы собрали наши жалкие пожитки и в последний раз оглядели долину. Рассвет только-только начинался, окрашивая скалы в розовые и золотые тона.
—Куда? — спросил Авадон, держа меня за руку. Его вопрос теперь был не о долге, а о нашем общем выборе.
—На запад, — сказала я. — Ты говорил, что за горами на западе есть обширные равнины, где ещё не ступала нога… ну, нога таких, как мы. Говорят, там мягче климат. И меньше людей, которые охотятся за древними артефактами и девчонками, которые с ними водятся. Может, найдём заброшенную ферму. Или построим свою. Ты будешь ловить рыбу, а я буду… буду болтать. И учить тебя всяким глупостям.
— Звучит как план, — согласился он.
—План, составленный постфактум, как и положено, — ухмыльнулась я.
Мы вышли из Долины и начали подъём на западный перевал. Дорога была нелёгкой, но теперь мы шли, держась за руки. И каждый раз, когда путь становился особенно крутым, он помогал мне, а я отпускала какую-нибудь шутку про его «древние, но услужливые кости». И он смеялся.
С вершины перевала открылся вид на бескрайние, покрытые жухлой травой равнины, уходящие к далёкому горизонту. Где-то там текли реки, шумели леса, и, возможно, были места, где нас не знали и где мы могли бы просто быть. Кайлен и Ассоль.
— Смотри, — сказала я, указывая на восток, откуда мы пришли. — Там, где мы были… там был рассвет. Угасающий, но всё ещё рассвет. А здесь… — я повернулась к западу, где солнце только начинало свой путь, — здесь у нас целый день впереди.
Он обнял меня за плечи, и мы стояли так, молча, глядя на раскинувшийся перед нами новый мир. Мир, который нам предстояло открыть вместе. Со всеми его опасностями, трудностями и радостями.
Потом мы пошли вниз. Навстречу нашему дню. Навстречу нашей жизни. Которая только начиналась.
Конец Книги Первой
P.S. Где-то в Южных Кантонах учёный-еретик, одержимый мифами о Древних, получил донесение о «вспышке в Долине Безмолвия и двух беглецах, ушедших на запад». Его тонкие пальцы сжали пергамент. «Найти их», — прошептал он. — «Они — ключ. К истинной Песне. К власти, о которой эти дикари и понятия не имеют».
А высоко в горах, в той самой пещере, где мы оставили Гвидо, молодой бывший наёмник, теперь с котомкой за плечами, смотрел на проталину в снегах, ведущую на юг, к сестре. Он улыбался. Впервые за долгое время.
И где-то в самой ткани реальности, в только что залатанном Великом Разломе, что-то слабо дрогнуло. Не угрожающе. Как будто спящий перевернулся на другой бок. Но дрогнуло. История Ассоль и Кайлена подходила к концу. Но история мира… она только готовилась к новому акту.
Мысли автора я надеюсь что вам очень сильно понравились это книга так же как и мне я не знаю будет ли в 2 части этой книги но я думаю что скорее всего будет