Она наблюдала, не дыша, пока они расставляли по кругу чаши с маслом, зажигая их. В центре, на плоском каменном «алтаре», встал их предводитель – высокий человек в капюшоне (Пророк, решила она). Его голос, низкий и нарочито размеренный, разносился эхом:
— …в час, когда Слепая Сестра сокроет свой лик за Глазом Отца, Истина проявится через Камень. Наше долгое ожидание близко к концу.
Слепая Сестра. Глаз Отца. Слова отозвались в памяти Ассоль. Она напрягла зрение, вглядываясь в небо. Тусклый серпик ущербной луны уже поднимался над горизонтом. «Слепая Сестра». А «Глаз Отца»… её взгляд упал на яркую, красноватую звезду неподалёку. И тут в голове, как шестерёнки в сложном механизме, всё встало на свои места. Предание из книги. Осеннее равноденствие было неточным. Речь шла о конкретном астрономическом событии – покрытии звезды луной. Луч звёздного света, проходя в определённый миг через прорезь в центральном менгире, должен был упасть в определённую точку. Как ключ в замок.
Это было гениально. И безумно опасно. Она оказалась в самом эпицентре чьего-то древнего, тщательно спланированного ритуала.
Луна неумолимо ползла по небу, сближаясь с кровавой звездой. Культисты замерли в почтительном ожидании. Ассоль понимала, что как только «чудо» случится, их эйфория сменится бдительностью. Они проверят каждую тень. И найдут её.
Нужно было уходить. Сейчас. Но путь назад, откуда они пришли, был перекрыт. Других направлений, кроме как вглубь чёрных скал, она не знала. Отчаяние начало подкрадываться, холодными щупальцами сжимая горло.
И тогда, глядя на заворожённо задранные к небу лица культистов, на их слепую веру в расчёты древних, у неё родилась идея. Абсурдная, наглая и построенная на их же слабости. На их страхе ошибиться.
Она незаметно, сантиметр за сантиметром, начала двигаться по внутренней части каменного круга, используя менгиры как укрытие. Её цель – один из стражей, стоявший чуть в стороне от общего строя и поглядывавший больше в темноту, чем на небо. Он выглядел скучающим и менее фанатичным.
Луна была уже в паре градусов от звезды. Напряжение висело в воздухе, осязаемое, как влажность перед грозой.
Ассоль оказалась в нужной точке. Между ней и её «целью» лежало открытое пространство. Риск был чудовищным. Но оставаться на месте означало обречённость.
Она глубоко вдохнула, собрала в кулак всю свою дерзость, всю накопленную ярость на этот нелепый мир и его обитателей, и крикнула. Крикнула так, чтобы эхо многократно отразилось от каменных исполинов, создавая впечатление, что голос исходит со всех сторон сразу. И вложила в этот крик тон безупречного, раздражительного всеведения.
«ВНИМАНИЕ! ОШИБКА В РАСЧЕТАХ! ВЫ СБИЛИСЬ С СИНХРОНИЗАЦИИ!»
(Здесь переходим на повествование от лица Ассоль)
Эффект был… восхитительным. Пять голов, включая капюшон того самого Пророка, дёрнулись в мою сторону так резко, что у одного, кажется, хрустнула шея. Скучающий страж аж подпрыгнул, чуть не уронив факел в священную масляную чашу. Я едва не рассмеялась прямо тут, в темноте.
— Что?! — проревел Пророк. — Кто осмеливается?!
—Тихо, вы, стадо ослеплённых овец! — зашипела я, всё ещё не показываясь, чтобы мой голос оставался бесплотным, исходящим от самих камней. — Вы что, слепые? Или ваши глаза только для того, чтобы в плащи друг на друга пялиться? «Слепая Сестра» идёт с отклонением в 0.8 угловых минуты на северо-запад! Ваша прорезь выставлена по устаревшим эфемеридам! Вы хотите, чтобы луч упал мимо и активировал системы безопасности? Вы вообще читали предупреждающие надписи на цоколе, или для вас это тоже «богохульные граффити»?
Я несла полнейшую, сочную ахинею. «Угловые минуты» и «эфемериды» я выхватила из книжки мельком, а про «системы безопасности» додумала прямо на месте. Но тон! Тон был главным. Тон уставшего, раздражённого профессора, вынужденного объяснять квантовую физику табуреткам.
Наступила потрясающая тишина. Даже ветер, казалось, замер, прислушиваясь. Они не просто растерялись. Они были ошеломлены. Их мозги, годами питавшиеся простой похлёбкой из догм и ритуалов, столкнулись со сложным, наукообразным бредом. И зависли.
— Я… я не вижу смещения, — неуверенно пробормотал один из них, вновь задирая голову к небу и щурясь.
—Потому что у тебя, дружок, глаз не наметан! — парировала я с ледяным презрением. — И мешает свет ваших факелов! Вы вообще в курсе, что открытое пламя в точке фокусировки эфирных потоков вызывает хроматическую аберрацию и сводит на нет всю точность? Нет? Неудивительно. Дилетанты с факелами в планетарии.