— Она кощунствует! Это провокация! — запищал тот самый скучающий страж, опомнившись. Он был зол, что его испугали. Милый.
—Кощунствует тот, кто своим тупым рвением губит многотысячелетний ритуал! — огрызнулась я. — Ваш «Всевидящий», будь он действительно всевидящим, давно бы наслал на вас мигрень за такое наплевательское отношение к астрономической точности! А он молчит! Знаете почему? Потому что либо его нет, либо он уже махнул на вас рукой и ждёт, когда вы сами себе что-нибудь оторвете этими нелепыми плясками!
Пророк, кажется, начал приходить в себя от интеллектуального нокаута.
—Не слушай её! Это искушение! Час настаёт! Схватить эту еретичку!
Но момент, драгоценный момент сомнения, был создан. Культисты переглядывались, неуверенные. Луна уже почти касалась звезды. Я использовала эту заминку.
— Не верите? — крикнула я, и на этот раз в голосе появились нотки театральной, трагической обречённости. — Ну что ж… Я пыталась. Когда луч упадёт на три дюйма левее и активирует дренажные механизмы, а не врата знания, не говорите, что вас не предупреждали. Наслаждайтесь купанием в подземных водах. Скорее всего, кислых.
И с этими словами я не стала ждать. Я рванула не от них, а вдоль круга, к той самой «неправильной», по моим словам, стороне. Я бежала, пригнувшись, и кричала на ходу, указывая рукой в случайную точку на небе за спиной у Пророка:
—Смотрите! Альдебаран уже вышел из допустимого сектора! Всё пропало! Автоматика пойдёт в перезагрузку! Бегите, если жизнь дорога!
Паника – заразительная штука. Особенно когда её сеет «специалист» среди фанатиков, ждущих знамения. Один из культистов не выдержал и инстинктивно отпрыгнул от каменного «алтаря». За ним – другой. Образовалась сумятица.
— Стойте! Держите строй! – орал Пророк, но его голос потонул в общем хаосе нерешительности.
Я тем временем уже достигла нужного мне края каменного круга и нырнула в первую же глубокую трещину в скальном массиве, что находился за менгирами. Это был не путь, это было бегство в неизвестность. Но это было бегство от людей.
За спиной, в мире, который я покидала, должно было случиться чудо. Или не случиться. Возможно, луч звёздного света всё же прошёл через прорезь и упал в нужную точку. А возможно, моя болтовня о «дренажных механизмах» сработала слишком хорошо. Я не узнаю. И мне было плевать.
Я пробиралась по тёмной, узкой расщелине, обдирая руки и плечи о шершавые стены, но на губах у неё играла дикая, безумная улыбка. Я снова обманула их. Не силой, не магией. Словами. Наглой, уверенной ложью, приправленной терминами из украденной книги.
Я выжила. Опять. И в этот раз мне помогли не острый камень и не быстрые ноги, а звёзды, о которых я почти ничего не знала, и непробиваемая, наглая самоуверенность.
Это был новый уровень. И, чёрт возьми, он ей нравился.
Глава 6: Конец дороги и начало неприятностей
Глава 6: Конец дороги и начало неприятностей
Трещина, в которую нырнула Ассоль, оказалась не тупиком, а началом целой сети подземных ходов. Не естественных пещер, а явно рукотворных коридоров, вырубленных в черном базальте с невероятной точностью. Стены были гладкими, без единого лишнего скола, пол – ровным, без намека на уклон. Воздух здесь был неподвижным, сухим и пахнущим пылью, смешанной с озоном, словно от давно умолкшей машины.
Её Каменная Песнь, оглушенная необычной плотностью и правильностью камня, едва пробивалась сквозь него, давая лишь смутное ощущение пространства. Она шла на ощупь в полной темноте, стилет в одной руке, ладонь другой скользила по холодной, идеальной стене. Мысль вернуться к культистам даже не возникала. Там, снаружи, могла открыться «Истина», а могла и начаться расправа над той, кто посмела сорвать ритуал. Оба варианта были для Ассоль одинаково непривлекательны.
Она шла долго. Часы потеряли смысл в вечной тьме. Её истощенное тело требовало воды и отдыха, но остановиться в этом каменном гробу, не зная, что впереди, было равносильно самоубийству. Она шла, и её мысли, чтобы не сойти с ума от темноты и напряжения, вертелись вокруг одного: почему древние, способные на такое строительное чудо, оставили после себя лишь каменный календарь для каких-то фанатиков? Где обещанные «хранилища знания»? Или знание заключалось лишь в умении рассчитать прецессию оси? Если так, то оно было чертовски бесполезно для того, у кого пусто во фляге и в желудке.
Впереди показался свет. Не яркий, а призрачный, зеленоватый, исходящий от стен самих. Светились тонкие, похожие на прожилки в мраморе, линии, вплавленные в камень. Они образовывали сложные, геометрические узоры, которые сходились в арке, ведущей в просторное помещение.