Она миновала «Лес Костей», когда ее Песнь уловила новую ноту. Не четкую, как шаг, а рваную, прерывистую. Слабое, частое дрожание. Где-то в ста метрах впереди, за гребнем из битого кирпича, что-то небольшое билось в панике. Или умирало.
Ассоль замерла. Правило было железным, высеченным болью и голодом: свое выживание — прежде всего. Любой звук, любое движение, не сделанное тобой, — потенциальная смерть. Любое проявление слабости, включая сострадание, — роскошь, которую этот мир давно съел.
Она прижалась к обгорелой колонне, сливаясь с ее рельефом. Ее серо-зеленые глаза, холодные и оценивающие, скользнули по местности. Она не должна была идти туда. Ее путь лежал в стороне. Нужно было обойти это дрожание, какой бы ни была его причина.
И все же… ее магия, ее Песнь, была слишком чуткой. Она чувствовала не просто движение, а его характер. Эта вибрация была… беззащитной. Не хищной, не расчетливой. Она напоминала ей что-то давно забытое. Что-то из мира до Угасания.
Ассоль с силой вытолкнула эту мысль. Сентиментальность — яд. Она сделала шаг, чтобы обойти гребень, как вдруг в Песне произошел резкий скачок. Рядом с той слабой, дрожащей нотой возникла другая. Тяжелая, уверенная, властная. Знакомая. Шаг Костяного Пса. Тварь, похожая на гиену, но с кожей, сросшейся с обломками костей и брони, которую она собирала на полях былых битв. Быстрая, безжалостная падальщица.
Песнь заиграла яснее: слабая вибрация замерла в ужасе, затем попыталась метнуться в сторону. Тяжелая вибрация ускорилась, настигая.
Логика кричала: «Иди сейчас! Пока Пес занят, ты сможешь пройти незамеченной. Это удача». Ее ноги уже развернулись, чтобы бежать прочь, к воде, к еде, к своему одинокому, но гарантированному выживанию.
И тогда ее Песнь донесла до нее не звук, а чистую, кристальную вибрацию паники. Такую же, какую испускал камень в миг перед тем, как его раскалывал гигантский молот. Вибрацию неизбежного конца.
Что-то внутри Ассоль, что-то глубокое и тихое, что она давно заковала в камень собственного сердца, дрогнуло. Это была не доброта. Не благородство. Это был яростный, слепой протест против самого порядка этого мира. Против того, что слабое должно быть растерзано сильным просто потому, что может. Против вечного, всепоглощающего Закона Когтя и Клыка.
Этот протест вырвался наружу одним стремительным движением.
Ассоль сорвалась с места. Но не прочь, а на гребень. Она не думала о спасении невидимого существа. Она думала о нарушении сценария. О том, чтобы вписать в Песнь свою собственную, дерзкую ноту.
С гребня она увидела сцену. На небольшой площадке, усыпанной черепками, металась пушистая, серая тень — горный заяц-альбинос, существо редкое и абсолютно беззащитное в этой каменной пустыне. А напротив, перекрывая путь к узкой расщелине, стоял Костяной Пес. Тварь размером с теленка, ее спина и бока были утыканы обломками ребер и пластинами ржавой брони, желтые глаза горели тупой жадностью. Она готовилась к прыжку.
Ассоль действовала на автомате. Ее рука схватила пращу, вложила камень, раскрутила за два оборота — молниеносно, почти не целясь — и отпустила. Камень со свистом рассек воздух и со звоном ударил Псу не в голову, а в самую бронированную часть на плече. Не чтобы убить. Чтобы отвлечь, ошеломить.
Звонкий удар! Пес взвыл от ярости и боли, развернулся, отыскивая нового обидчика. Его желтые глаза нашли Ассоль на гребне. Заяц, воспользовавшись секундной задержкой, юркнул в расщелину и исчез.
Ассоль не стала ждать. Она уже бежала. Не по своему первоначальному пути, а в сторону, к нагромождению огромных, неустойчивых каменных плит — «Каменному Лесу». Ее план был прост: заманить Пса туда, где ее знание камня даст ей преимущество. Где она сможет обрушить на него что-нибудь тяжелое или просто потерять в лабиринте.
Пес, рыча, бросился в погоню. Его тяжелые лапы гулко стучали по камням. Ассоль летела, как тень, ее Каменная Песнь теперь работала на полную катушку, подсказывая ей самый устойчивый путь, предупреждая о шатких плитах под ногами. Она влетела в «Каменный Лес» — хаос гигантских, накрененных каменных глыб, узких проходов и темных провалов.
Пес не отставал. Он был быстрее на прямой. Ассоль свернула в узкую щель между двумя плитами, зная, что через три шага слева будет карниз, а под ним — глубокая трещина. Она пролетела мимо, а затем, обернувшись на бегу, крикнула, привлекая внимание, и швырнула в сторону карниза один из своих обрезков железа.
Пес, ослепленный яростью, ринулся за ней в щель. Его бронированный бок с грохотом задел выступ. Этого было достаточно. Древний, неуравновешенный каменный карниз с глухим стоном оторвался и рухнул вниз, увлекая за собой небольшую лавину камней прямо на тварь.