Я вышла на небольшую площадь, где было чуть просторнее. Там, в тени полуразрушенной каменной арки, стояла группа людей. Они не были похожи на торговцев или усталых путников. Они стояли с тем видом, с которым стоят те, кому место принадлежит по праву сильного. Их было пятеро. Одежда почище, чем у большинства, оружие — не просто палки с гвоздём, а настоящие ножи и дубины. Они курили что-то вонючее и громко переговаривались, перекрывая все остальные звуки на площади.
Мой внутренний радар забил тревогу. Местные «авторитеты». Быки, метящие территорию. Иди и обойди, Ассоль. Иди и обойди.
Но я устала. Я была голодна. И вид этих самодовольных рож, которые чувствовали себя королями в этой помойке, вызвал во мне знакомую, едкую волну ярости. Я решила пересечь площадь по диагонали, подальше от них, глядя себе под ноги.
— Эй, новенькая! — раздался хриплый оклик.
Я сделала вид, что не слышу. Ускорила шаг.
—Эй, ты, в грязном плаще! Я с тобой разговариваю!
Я обернулась. Кричал самый крупный из них, мужчина с бычьей шеей и лысой, блестящей головой. Его глаза были маленькими, свиными и очень самоуверенными.
—Вы… вы с кем-то разговариваете? — осведомилась я, оглядываясь по сторонам с преувеличенной невинностью. — Я тут никого не вижу, кроме местного декора в виде пятен непонятного происхождения. Может, у вас галлюцинации? От того, что курите? Совет: может, стоит перейти на что-нибудь менее… агрессивное для мозговых клеток? Их, судя по всему, и так осталось негусто.
На площади наступила тишина. Даже торговцы на мгновение замолчали. Лысый, которого, как я позже узнала, звали Грак (проклятое имя, везёт же мне на Граков), медленно вынул изо рта свою вонючую самокрутку.
—Что ты сказала?
—Я сказала, что возможно, вы перепутали меня с кем-то, кто интересуется вашим мнением или вообще вашим существованием, — уточнила я, чувствуя, как адреналин начинает закипать в жилах. Это была плохая идея. Отличная, блестящая, самоубийственная идея. — Я просто прохожая. С низким социальным интеллектом и высоким порогом раздражения от тупых окликов. Так что, если вы закончили упражняться в ораторском искусстве уровня «э-э-э, иди сюда», я пойду дальше. У меня насыщенный график: нужно найти способ не умереть с голоду, пока меня не убило чьё-то непрошеное внимание.
Грак побагровел. Он сделал шаг вперёд. Его приятели расступились, образовав полукруг.
—Ты знаешь, с кем разговариваешь, стерва?
—Со сборной Перекрёстка по примитивной агрессии? — предположила я. — Или, может, с комитетом по встрече новых лиц с последующим их отбиванием? Ваше портфолио впечатляет, особенно раздел «пустые угрозы и плохая гигиена».
Это было уже слишком. Слишком нагло, слишком дерзко для новенькой в их вотчине. Я привыкла, что мои слова ошеломляют, обезоруживают. Я забыла, что здесь, в этом клочке «порядка», порядок держался на грубой силе. И слова, какими бы острыми они ни были, были всего лишь словами.
— Возьми её, — тихо, но чётко сказал Грак.
Я рванулась было назад, к узкому проходу между домами, но один из его прихвостней, юркий тип с ножом, уже перекрыл путь. Двое других зашли с боков. Я оказалась в кольце.
— Эй, ребята, не надо драки! — попытался вяло вступиться кто-то из толпы, но на него зашипели, и он замолчал.
— Знаешь что, — сказала я, вытаскивая свой стилет. Рука дрожала, но голос я старалась держать твёрдым. — У меня есть предложение. Вы отпускаете меня, а я делаю вид, что не заметила, как у вас коллективный приступ недостатка внимания в детстве. И всем хорошо. Вы сохраните лицо, я — кожу.
Грак только усмехнулся. Это была нехорошая усмешка.
—Отнимите у неё железку. И всё остальное.
Они набросились. Не как воины, а как пацаны во дворе — гурьбой, надеясь задавить числом. Я успела ткнуть стилетом в руку тому, что был справа. Он взвыл и отпрянул. Но в тот же миг со всей дури мне прилетело в бок от дубины. Удар пришёлся по рёбрам. Воздух вырвался из лёгких со свистом, мир поплыл перед глазами. Я согнулась, и следующий удар — открытой ладонью по лицу — отправил меня на колени. Звон в ушах. Во рту вкус меди и соли.
Я попыталась встать, но тяжёлый сапог ударил меня в живот. Всё внутри сжалось в тугой, невыносимый узел боли. Я рухнула навзничь, пытаясь вдохнуть, но тело не слушалось. Сверху на меня обрушилась туча ударов. Не для того, чтобы убить сразу. Чтобы побить. Удары ногами по бокам, по ногам, по спине. Кто-то вырвал у меня из ослабевших пальцев стилет. Кто-то сорвал с плеча сумку. Я слышала, как рвётся ткань, как звякают мои банка и фляга, катаясь по камням.