Я нашла полуразрушенный сарай на самой окраине, где пахло гнилым сеном и отчаянием. Заползла внутрь, в самый тёмный угол, и свернулась калачиком. Каждое движение отзывалось огнём в боку. Я лежала и смотрела в потолок, где сквозь дыры проглядывало серое небо. Мысли были вязкими, как та грязь, в которой я валялась.
«Вот и всё, Ассоль. Финал. Не от демона, не от твари, не в эпической битве. От тупых быков в грязном городишке. Ты сломалась о реальность, как твой стилет об их тупые головы. Какая ирония. Какая глупая, дешёвая ирония».
Я хотела плакать, но слёзы не шли. Видимо, слёзные протоки тоже были избиты. Вместо этого внутри росла чёрная, беззвучная ярость. Но она была беспомощной. Как змея без зубов.
Именно в этом состоянии полной капитуляции я их и услышала. Знакомые голоса. Смех. Грубый, самодовольный. Они шли по улице, мимо моего сарая.
— …а она ещё пыталась что-то сказать, представляешь? С разбитой рожей! — хохотал один голос. Это был тот, юркий, с ножом.
—Надо было проверить, не спрятала ли чего ещё, — прорычал голос Грака. — Обыскать ещё раз. Такие всегда что-то прячут.
Лёд пробежал по спине. Они вернулись. Не для того чтобы добить. Для забавы. Чтобы убедиться, что добыча полностью разграблена. Или просто потому что могли.
Я замерла, стараясь не дышать. Может, пройдут. Может…
Шаги замедлились прямо у входа в сарай.
—Загляни туда, — сказал Грак. — Пахнет, как раз подходяще для неё.
Дверь скрипнула. В проёме показалась фигура того самого юркого типа. Его глаза, привыкшие к полутьме, быстро нашли меня в углу. Он ухмыльнулся.
—О! А наша птичка ещё тут! Не улетела!
Он вошёл внутрь. За ним последовали ещё двое. Грак остался у входа, блокируя его.
—Ну что, красавица, — сказал юркий, подходя ко мне. — Небось, ещё что-нибудь припрятала? Монетку? Блестяшку? Давай сюда, не заставляй нас обыскивать. Хотя… — он оглядел меня с похабным видом, — может, и обыскать стоит. Вдруг где зашито.
Они стояли надо мной, три силуэта на фоне серого света из двери. Я попыталась приподняться на локте, но боль в боку заставила меня снова рухнуть с тихим стоном. Это только раззадорило их.
— Ой, больно? — с фальшивым сочувствием спросил второй. — Мы же тебя просили не умничать. Теперь получила.
Юркий наклонился, чтобы схватить меня за воротник. Его пальцы пахли грязью, дымом и насилием. В этот момент что-то во мне, та самая загнанная в угол, затравленная часть, вырвалось наружу. Не ярость. Не страх. Чистое, животное отвращение.
— Не… тро-гай, — прохрипела я сквозь распухшую губу, и каждое слово было ножом в ребро.
—Ого! Ещё говорит! — удивился юркий. — А я думал, язык отбили.
— Твой… твой запах… — я с силой выдохнула, глотая боль. — Он… перебивает даже вонь этого сарая… Ты что, мылся в луже с… с дохлой тварью? Или это твой… натуральный аромат? «Запах неудачника и… морального уродства»?
Наступила секундная тишина. Потом юркий, вместо того чтобы рассмеяться, злобно дёрнулся и со всей силы ударил меня по лицу. Моя голова отлетела назад, ударившись о стену. Мир на миг поплыл, заискрился.
—Заткнись, стерва! — зашипел он.
— Видишь… — я выплюнула кровь. — Слова… это всё, что у меня осталось… И они… они острее твоих тупых кулаков… Ублюдок.
Это было самоубийство. Чистой воды. Но я не могла остановиться. Это был мой последний бунт. Последний акт дерзости перед тем, как они сотрут меня в пыль.
— Доби её, — равнодушно бросил Грак с порога. — Надоела.
Юркий занёс ногу для удара. Я зажмурилась, готовясь принять новый виток боли. Но удара не последовало.
Вместо него раздался звук. Не громкий. Скорее, резкий, словно рвущийся воздух. И вспышка ослепительно-белого света, которая проникла даже сквозь мои закрытые веки.
Я открыла один, не полностью заплывший глаз.
В дверном проёме, где секунду назад стоял Грак, теперь была другая фигура. Высокая, в простой, но чистой одежде. В руке он держал тот самый клинок из сгущённого света, который я видела в овраге. Грак лежал без движения у его ног.
Юркий и его приятели замерли, ошеломлённые. Свет от клинка освещал их испуганные, глупые лица.
— Уходите, — сказал незнакомец. Его голос был спокойным, но в нём вибрировала сталь. — Пока можете.
Они не заставили себя ждать. Бросились к задней стенке сарая, вышибая гнилые доски, и исчезли в переулке. Незнакомец не стал их преследовать. Он потушил световой клинок, и он снова стал простой рукоятью. Затем он повернулся ко мне.
Те же резкие черты. Те же слишком яркие для этого мира глаза. Арест. Или как он там.
Он подошёл и опустился на одно колено рядом со мной. Его лицо было бесстрастным, но в глазах, таких синих, что они казались кусочками неба, упавшими в эту грязь, я увидела что-то вроде… усталости. И, чёрт побери, разочарования.
—Я предупреждал, что словами демонов не прогонишь, — тихо сказал он. — Очевидно, и людей тоже.