Это не похоронило Пса. Но оглушило и завалило обломками. Доносилось глухое, яростное рычание, но преследование прекратилось.
Ассоль не останавливалась. Она выбежала с другой стороны «Каменного Леса», ее сердце колотилось как бешеное, а в легких горело от усилия. Идиотка. Она растратила силы, рисковала жизнью, привлекла внимание, потратила камень из пращи и обломок железа. Ради чего? Ради зайца, который, скорее всего, все равно скоро станет чьей-то добычей.
Она остановилась, прислонилась к холодному камню, пытаясь отдышаться. Рука инстинктивно потянулась к фляге, но она остановила себя. Вода теперь еще ценнее. Ее план на день был разрушен. Нужно было менять маршрут, искать менее безопасные, а значит, более рискованные места для добычи воды.
Волна горечи и холодного, рационального самоосуждения накрыла ее. Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу ладоней.
«Доброта? — прошептала она в беззвучную тишину руин, и ее голос, хриплый от напряжения, прозвучал как скрежет камня по камню. — Свет? Любовь? Это сказки для огня, у которого нет дров. Есть только камень. Твердый, холодный и вечный. И ты должна быть такой же».
Она выпрямилась, оттолкнувшись от скалы. Боль в боку, учащенное дыхание — это пройдет. Страх и сомнение — их нужно было снова вмуровать в каменную кладку души. Глубоко. Намертво.
Она прислушалась к Песне. Костяной Пес все еще копошился под завалом, но уже выбирался. Других крупных вибраций поблизости не было. Она сменила направление, решив идти к дальним, почти неисследованным обрывам. Риск выше. Но и шанс, что там осталось что-то нетронутое, тоже.
Ассоль двинулась в путь, ее фигура в плаще цвета пепла растворялась среди серых камней, становясь их частью. Еще один день борьбы начался. А та искра, что заставила ее бросить камень, а не убежать, тлела где-то в самой глубине, под тоннами холодного, молчаливого камня ее собственного сердца. Незаметная. Бесполезная. Живая.
Глава 2: Ритм Крови на Камнях
Глава 2: Ритм Крови на Камнях
Два дня. Два дня она не возвращалась в свою каменную скорлупу. Правило, гласившее «никогда не оставайся на открытом месте ночью», было нарушено ею же. После истории с Костяным Псом и глупой тратой сил на зайца, ее запасы не были пополнены. Вода во фляге подходила к концу, сушеные коренья кончились еще вчера. Чувство пустоты в желудке превратилось из фона в настойчивый, скребущий зверя.
Ассоль шла. Это был единственный ритуал, который оставался неизменным. Движение. Постоянное, упрямое движение. Остановка означала возможность быть выслеженной, окруженной, съеденной. Остановка давала волю мыслям, а мысли были опаснее любой твари.
Она пересекла высохшее русло реки Стиксос, где под растрескавшейся глиной ее Каменная Песнь улавливала слабый, заглушенный плач подземных вод — слишком глубоко, чтобы добраться. Она миновала Поля Осколков — бескрайнюю равнину, усеянную блестящими осколками магических кристаллов, взорвавшихся при Катаклизме. Днем они слепили глаза, ночью слабо светились зловещим синим светом, привлекая летучих скорпоков. Пришлось обходить, теряя еще полдня.
Теперь она шла по древней Дороге Гигантов — мощеной тропе, ведущей к разрушенным горам на юге. Камни под ногами, отполированные бесчисленными ногами, колесами и копытами за тысячелетия, теперь были покрыты трещинами и проросли ядовитым рыжим мхом. Ее Песнь, постоянный гулкий фон в сознании, рассказывала историю этого пути: здесь когда-то прошагала армия, здесь разбилась повозка, а вот тут, под пластом ила, лежал скелет какого-то большого вьючного животного.
Она разговаривала сама с собой. Не вслух — это было бы безумием. Но внутри, в замкнутом пространстве черепа, вела бесконечный, прерывистый диалог.
«Воды осталось на два глотка. Три, если растянуть. Глоток сейчас, глоток на ночь, глоток утром. Или один сейчас, два утром. Утром сил будет нужно больше».
Ее внутренний голос звучал сухо, практично, почти без эмоций. Это был голос Выживальщицы.
«А потом? Потом найдешь. Найдешь воду. Или не найдешь».
На это отвечал другой голос, тихий и уставший. Голос Девочки, которая все еще помнила вкус печеных яблок и смех на площади. Этот голос был опасен. Его нужно было глушить.
«Заткнись. Идеи не нужны. Нужно идти».
Она приложила ладонь к валуну у края дороги, прося у камня подсказки. Вода… Вода оставляла свой след даже спустя годы. Легкую соль в породе, особую рыхлость, направление древних трещин. Песнь донесла до нее слабое эхо: где-то впереди, в скалах, была пустота. Пещера. И в глубине ее… влага. Возможно, просто сырость. Возможно, лужица.