Я хотела парировать. Хотела сказать что-то едкое. Но всё, что вырвалось из моего разбитого рта, было хриплым:
—Где… где ты был… раньше?
— Занят, — коротко ответил он. Его взгляд скользнул по моим синякам, по разбитой губе, задержался на том месте, где я инстинктивно прижимала руку к рёбрам. — Ты серьёзно ранена. Ты не можешь оставаться здесь.
— Спасибо… что прояснил, — прошипела я. — А я-то думала… это санаторий.
Он проигнорировал мою колкость. Вместо этого он снял с плеча небольшую, аккуратную сумку, достал оттуда флягу с водой и чистую, свёрнутую ткань.
—Пей. Медленно.
Он поднёс флягу к моим губам. Вода была чистой, прохладной, без вкуса железа и гнили. Я сделала несколько маленьких глотков, и это было почти болезненно.
—Они забрали всё, — пробормотала я, отворачиваясь. Унижение снова накатило, горячее и горькое, чем боль. — Всё, что у меня было.
—Вещи можно найти снова, — сказал он, смачивая ткань и аккуратно, почти не касаясь, начав промывать кровь у моего рта и на щеке. Его прикосновения были удивительно мягкими для человека, который только что одним ударом уложил здоровяка. — Глупость, которой ты щеголяла, исправить сложнее.
— Это не глупость! — вырвалось у меня, и я тут же застонала от боли в рёбрах. — Это… это была моя защита! Пока это работало!
—Пока ты не столкнулась с теми, кого слова не достигают, — возразил он. Его голос всё так же был спокоен, но в нём звучала непоколебимая уверенность. — Ты играла с огнём, Ассоль. И тебя обожгли. Теперь выбор: либо ты научишься настоящей силе, либо следующая встреча с «быками», как ты их называешь, станет последней. И я не всегда буду рядом.
— А кто просил тебя быть рядом? — огрызнулась я, но без прежнего жара. — Ты же… занят. Важный. Со световой палкой. Иди… спасай кого-нибудь ещё. Оставь меня… с моей глупостью.
Он закончил промывать рану, вытер руки.
—Вставай. Я знаю место, где ты сможешь отлежаться.
—Не встану, — упрямо сказала я. — Мне и тут… хорошо.
—Тогда я понесу тебя, — заявил он, и в его голосе не было и тени сомнения. — Но тебе это, думаю, понравится ещё меньше.
Он был прав. Мысль о том, что он будет тащить меня, как тюк, была невыносима. С титаническим усилием, хватаясь за его протянутую руку, я поднялась на ноги. Мир закружился, но он удержал меня, его хватка была твёрдой и уверенной.
Мы вышли из сарая. Грак по-прежнему лежал без движения. Арест даже не взглянул на него.
—Он… мёртв? — хрипло спросила я.
—Нет. Оглушён. Он придёт в себя с головной болью и, надеюсь, с мыслью оставить тебя в покое.
Он повёл меня, почти неся, через лабиринт задних улиц. Мы шли молча. Я пыталась сосредоточиться на том, чтобы не упасть, и на подавлении стыда, который горел во мне ярче любой раны.
Он привёл меня к небольшому, невзрачному дому на самом краю поселения, у самой стены. Внутри было чисто, почти пусто. Простая койка, стол, стул, очаг. Он уложил меня на койку.
—Здесь безопасно. Отдохни. Я принесу еды и мазей.
Он уже поворачивался, чтобы уйти, когда я, не знаю зачем, спросила:
—Арест… это твоё настоящее имя?
Он остановился у двери, не оборачиваясь. Плечи его, казалось, напряглись на секунду.
—Нет, — тихо сказал он. — Моё настоящее имя… Авадон.
И вышел, закрыв за собой дверь.
Я лежала на жёсткой койке, глядя в потолок, и это имя отдавалось в моих разбитых костях странным, зловещим эхом. Авадон. Оно звучало не как имя ангела. Оно звучало как что-то древнее, тёмное и полное власти. Как имя падшей звезды. Или демона.
И этот человек, который спас меня во второй раз, носил его. Кто ты, Авадон? И почему ты, чьё имя звучит как предвестник гибели, появляешься, когда моя собственная гибель кажется неизбежной?
Вопросы кружились в воспалённой голове, смешиваясь с болью. Но одна мысль пробивалась сквозь туман яснее других: он был прав. Слова, мои острые, прекрасные слова, оказались бумажным щитом. Мир ответил на них кулаками. И если я хочу выжить, мне нужен будет щит покрепче. Или меч. Даже если этот меч зовётся Авадон, и от него веет холодом и тайной, куда более страшной, чем тупой гнев Грака и его прихвостней.
Глава 15: Предложение, от которого не отказываются
Глава 15: Предложение, от которого не отказываются
(Повествование от лица Ассоль)