Боль, как оказалось, бывает разной. Есть острая, рвущая, когда тебе ломают ребро. Есть тупая, ноющая, которая заполняет каждую клеточку после драки. А есть особый сорт — боль от осознания собственной глупости. Она саднит где-то в районе солнечного сплетения и не даёт уснуть, даже когда тело уже почти отключилось.
Я пролежала в этой каморке Авадона (или как его там) два дня. Он появлялся редко, приносил еду — пресные лепёшки, какой-то густой похлёбки, воду. Ставил на стол и уходил, не говоря ни слова. Мазь, которую он оставил в первый день, была волшебной. Не в переносном смысле. В самом что ни на есть прямом. Зелёная, с запахом мха и металла, она затягивала ссадины с неестественной скоростью, а синяки под её воздействием меняли цвета, как хамелеоны на скоростной перемотке. Ребро всё ещё ныло, но дышать уже можно было почти без слёз.
Больше всего бесило не это. Бесила тишина. Его тишина. Он входил, словно призрак, оставлял еду, иногда бросал на меня непроницаемый взгляд своих слишком-синих глаз и исчезал. Я, запертая в четырёх стенах с собственной беспомощностью, начала сходить с ума. Мой внутренний диалог, лишённый внешних раздражителей, превратился в цирк уродов.
«Так, Ассоль, давай оценим ситуацию. Ты, мастер побегов и вербальной эквилибристики, позволила нескольким тупым гориллам превратить себя в фарш. Тебя спас загадочный тип с именем из книжек про апокалипсис, который молчит, как рыба, и выглядит так, будто постоянно несёт на плечах груз всех грехов мира. Ты лежишь тут, как инкубатор для синяков, и единственное развлечение — считать трещины на потолке. Поздравляю. Ты достигла нового дна. И оно, что характерно, довольно скучное».
На третий день, когда я уже могла сидеть, не испуская предсмертных хрипов, он пришёл и остался стоять у порога. Смотрел. Я не выдержала.
—Что, любуешься? — хрипло спросила я. (Голос начал возвращаться, но звучал так, будто я годами курила сушёных жаб). — «До» и «после»? Или ищешь новые места, куда можно было бы нанести удар для симметрии? Левая скула уже почти сошла, можно поработать над правой. Для баланса.
— Ты поправляешься, — констатировал он, игнорируя мои колкости. — Быстрее, чем должна была.
—У меня мотивация, — огрызнулась я. — Чем быстрее я встану, тем быстрее смогу убраться отсюда и снова начать делать глупости. Чтобы ты не заскучал без повода для своих героических интервенций.
Он помолчал, потом сделал шаг вперёд.
—У меня есть дело к северу от Перекрёстка. В Разломе Теней.
—О, звучит восхитительно! — воскликнула я с фальшивым энтузиазмом. — «Разлом Теней». Прямо как курорт. «Приезжайте, насладиться видами вечного мрака и вдохнуть ароматы тлена! Все включено, кроме надежды и солнечного света». И что ты там забыл? Сувениры собирать? Или просто померить, насколько там тенистее, чем в твоём взгляде?
— Там есть некто, — сказал он, и его голос стал ещё тише, но от этого только весомее. — Кто знает, почему реальность рвётся. И кто, возможно, знает, как это остановить. Или хотя бы замедлить.
Я замерла. Это было… больше, чем просто выживание. Это была цель. Настоящая, огромная, пугающая. Остановить разрывы? Замедлить распад мира? Это звучало как бред. Но он говорил это с такой леденящей уверенностью, что в это невозможно было не поверить хоть чуть-чуть.
—И что, ты собираешься просто подойти и спросить? «Извините, мистер Разрушитель Реальности, не подскажете, как починить этот ваш вечный двигатель гибели? А то у нас тут демоны лезут, неудобно как-то».
— Нет, — ответил он. — Он не захочет говорить. Его нужно будет заставить. Или обмануть. И для этого мне нужна… помеха. Отвлечение. Кто-то, кто сможет привлечь внимание, пока я сделаю что нужно.
Вот оно. Корень зла. Он пришёл не проведать больную. Он пришёл нанимать.
—Помеха? — переспросила я, чувствуя, как старый, знакомый огонь закипает где-то под рёбрами. Не от боли. От возмущения. — То есть, ты хочешь, чтобы я, профессиональная болтушка и ходячая катастрофа, выступила в роли блестящей погремушки, пока ты делаешь тёмные дела? И что, я для этого идеально подхожу? Потому что меня легко не заметить, пока я не начну орать?
— Ты подходишь, — сказал он, и в его глазах промелькнуло что-то вроде… оценки, — потому что ты выжила там, где не должны были. Потому что ты используешь то, что у тебя есть — язык, ум, наглость — с удивительной, пусть и безрассудной эффективностью. И потому что… ты уже втянута. Демоны напали на тебя не просто так. Ты что-то чувствуешь. Или что-то чувствуют в тебе.
Это прозвучало как диагноз. Неприятный, но точный.
—О, отлично! — сказала я, пытаясь встать. Голова закружилась, но я удержалась, ухватившись за спинку стула. — Значит, я не просто болтушка. Я болтушка-магнит для потусторонней нечисти. Прекрасный навык для резюме. «Ищу работу: отвлечение демонов, разведение паники, сарказм по требованию. Готова к командировкам в зоны распада реальности».