— Это будет очень опасно, — сказал он, и впервые в его голосе прозвучало что-то кроме ледяной уверенности. Сомнение? Нет, скорее предупреждение. — Разлом Теней — не место для… импровизации. Там правила другие. Физика, магия, сама логика работают со сбоями. И тот, кого мы ищем, не человек. И даже не демон в привычном смысле. Я не уверен, что смогу тебя защитить, если что-то пойдёт не так. Более того, я не уверен, что смогу защитить себя. Идти со мной — это не шутка. Это, скорее всего, смерть. Медленная, странная или мгновенная, но смерть.
Он смотрел на меня прямо, не пытаясь смягчить слова. И в этом была какая-то чудовищная честность. Он не сулил славы, не рисовал героических картин. Он рисовал могилу. И предлагал мне помочь её выкопать.
Я стояла, опираясь на стул, и чувствовала, как по спине бегут мурашки. Не от страха. От возбуждения. Дикого, иррационального возбуждения. Это был вызов. Самый большой из всех. Не просто выжить. Не просто перехитрить. Попытаться сделать что-то, что имеет значение. Пусть даже ценой всего.
И конечно, мой рот, этот предательский орган, начал работать раньше мозга.
—О, неуверенность! — воскликнула я. — Как мило! А я уже думала, что ты целиком сделан из гранита и непоколебимой уверенности в своей правоте. Значит, и у тебя бывают сомнения. Ну что ж, это делает предложение чуть более… симпатичным. По крайней мере, честным.
Он не ответил. Ждал.
—А что я получу, кроме высокой вероятности стать украшением для какого-нибудь пространственного разлома? — спросила я. — Помимо невыразимой чести быть твоей живой приманкой?
—Шанс, — сказал он просто. — Шанс понять, что происходит. И, возможно, шанс это изменить. И… — он запнулся, будто слова давались ему с трудом, — возможность научиться чему-то большему, чем просто выживать. Научиться сражаться. По-настоящему.
«Научиться сражаться». После избиения в переулке эти слова звучали как священный грааль. Сила. Не та, что приходит с кулаками быдла. Настоящая сила. Та, что может противостоять демонам, разломам, может быть, даже самому хаосу этого мира.
Я посмотрела на свои руки. На уже бледнеющие синяки на костяшках. На пустой пояс, где висел стилет.
—Мне нужно оружие, — сказала я. — Не твою световую погремушку. Что-то… моё.
—Найдём, — кивнул он.
—И мне нужны знания. Не просто звёзды. Как уклоняться. Как бить. Как не умирать.
—Буду учить. Что смогу.
—И… — я сделала паузу, — если мы выживем… ты расскажешь мне, кто ты такой на самом деле. Почему тебя зовут Авадон. И почему демоны напали именно на меня.
Он снова замер. Его лицо стало ещё более непроницаемым, будто вырезанным изо льда.
—Первое — возможно. Второе… это не просто история. Это груз. И он может раздавить тебя сильнее, чем любая дубина.
—Я уже раздавлена, — горько усмехнулась я, жестом обводя свою покалеченную фигуру. — Мне уже нечего терять, кроме этой очаровательной хромоты и остатков самоуважения. Так что — давай свой груз. Посмотрим, кто кого раздавит.
Он долго смотрел на меня. В его глазах бушевала какая-то внутренняя буря, которую я не могла понять. Наконец, он кивнул. Один раз. Чётко.
—Хорошо. Мы выдвигаемся через два дня, на рассвете. Используй это время, чтобы окрепнуть. И… приготовься. Твой язык может быть оружием, но в Разломе могут найтись те, у кого нет ушей, чтобы его слушать.
Он развернулся и ушёл, оставив меня одну с бешено колотящимся сердцем и гудящей в ушах тишиной, которая теперь была наполнена новым смыслом.
Я снова опустилась на койку, но уже не от слабости. От осознания. Я только что добровольно согласилась отправиться в самое опасное место, о котором слышала, с самым загадочным и, вероятно, самым опасным человеком в этом мире. Ради шанса. Ради знаний. Ради силы.
И знаете что? Впервые за долгое-долгое время я не чувствовала себя жертвой. Я чувствовала себя… соучастницей. Пусть в безумном, самоубийственном предприятии. Но это был мой выбор. Не побег. Не попытка спрятаться. Движение вперёд. Навстречу.
Я посмотрела на потолок. Трещины на нём теперь казались не просто дефектами штукатурки, а картой. Картой предстоящего пути. Я усмехнулась. Болезненно, но искренне.
«Ну что ж, Авадон, или как тебя там. Посмотрим, чей способ выживания окажется эффективнее. Твой — со всей этой силой и мрачной тайной. Или мой — с моим языком, наглостью и теперь, кажется, с толикой твоего безумия. Два дня. У меня есть два дня, чтобы перестать хромать и придумать, как обмануть того, у кого нет ушей. Обычный вторник».