Я улыбнулась в наступающую тьму. Улыбка потянула разбитую губу, было больно. Но это была хорошая боль. Боль от того, что ты ещё жив. И собираешься сделать что-то безумное.
«Ну что, Разлом Теней? Готовься. К тебе идёт аномалия. И она не в настроении».
Глава 17: Дорога в пиздец с остановкой на философские дебаты
Глава 17: Дорога в пиздец с остановкой на философские дебаты
(Повествование от лица Ассоль)
Рассвет — это такое время, когда мир ещё не до конца проснулся и делает вид, что всё может быть не так уж плохо. Солнце (та бледная сволочь) только-только показывается из-за горизонта, и на минуту даже кажется, что воздух свеж, а не пахнет пылью и отчаянием. Именно в этот момент хуёвой надежды Авадон и постучал в дверь.
— Время, — сказал он одним словом, как будто объявлял о начале конца света. Что, собственно, было близко к истине.
Я была готова. Ну, настолько, насколько можно быть готовой к походу в самое адовое место на свете. Я перевязала свои ещё не зажившие до конца синяки, надела самый прочный комплект тряпья (тот, что меньше всего вонял и меньше всего рвался при резком движении), и засунула за пояс свою новую подругу — дубовую палку. Я окрестила её «Утешительницей». Потому что утешением в этом мире могло быть только то, чем можно дать по башке.
Авадон оценивающе посмотрел на меня. Его взгляд скользнул по палке, но он ничего не сказал. Просто кивнул и повернулся к выходу.
— Что, никакого напутственного слова? — спросила я, подхватывая небольшую котомку с жалкими припасами, которые он дал: сухари, вонючий сыр, вода. — Никакого «да пребудет с тобой сила» или «не сри, там страшно»? Просто «время» и пошли? Ты хоть представление о драматургии имеешь, или вся твоя жизнь — это немое кино в жанре «мрачный идиот шагает по руинам»?
— Слова тратят энергию, — ответил он, уже выходя на улицу. — А она тебе понадобится. Иди.
Я выругалась себе под нос — не слишком изобретательно, что-то про его родословную и вероятное происхождение от скалы с геморроем — и поплелась за ним.
Перекрёсток в утренней дымке выглядел ещё более жалко, чем днём. Как похмельный пьяница, который ещё не понял, что день опять будет дерьмовым. Мы быстро миновали спящие лавчонки и вышли через восточные ворота. Стражи, те самые сонные уроды, даже не пошевелились. Видимо, Авадон был здесь своей персоной, и его выпускали, как выпускают хищника на охоту — с тихим облегчением, что сегодня он кусит кого-то другого.
Дорога сначала шла по знакомой местности — мимо Стеклянных Пустошей, которые в первых лучах солнца блестели, как гигантские осколки чёрного бутылочного стекла. Я шла следом за Авадоном, и моё тело, несмотря на тренировки, начинало ныть уже через час. Ребро, чёрт бы его побрал, напоминало о себе при каждом неловком шаге.
— Эй, ледоруб, — окликнула я его спину. — А нельзя замедлить темп? Я тут не на марш-броске к спасению вселенной, а на неторопливой прогулке в ад. Можно насладиться видами. Вот, смотри, очередной блестящий камень. Восхитительно. А вон — ещё один. Прямо галерея современного искусства «Уныние в минералах».
Он не обернулся.
—Если ты устала, мы можем вернуться.
—О, нет, что ты! — воскликнула я. — Я просто предлагаю культурную программу! А если серьёзно, то мой бок горит, ноги отваливаются, а ты шагаешь, как механический солдат, у которого смазали все суставы педантизмом и отсутствием эмоций. Притормози, ёбаный айсберг!
Он, к моему удивлению, слегка сбавил шаг. Чуть-чуть. Настолько, чтобы я не отставала, задыхаясь.
—Боль — это напоминание, что ты жива, — произнёс он философски.
—А твоё лицо — напоминание, что у некоторых эмоции вымерли, как мамонты, — парировала я. — И, кстати, о мамонтах. Ты хоть понимаешь, куда мы идём? Или у тебя в голове только точка на карте с пометкой «здесь сидит большой плохой, надо пойти и потыкать его палкой»?
— Разлом Теней находится в месте пересечения трёх линий разлома реальности, — начал он монотонным голосом, как будто зачитывал отчёт. — Его активность циклична и привязана к положению трёх специфических звёздных скоплений. Сейчас мы входим в фазу «молчания», когда барьеры между мирами наиболее тонки, но агрессивная активность снижена. У нас есть примерно трое суток, чтобы дойти, найти то, что мы ищем, и сделать что нужно.
— Трое суток, — повторила я. — В «молчании». То есть, там будет просто тихий, спокойный, размеренный пиздец, а не громкий и буйный? Как-то не весело. Я рассчитывала на спецэффекты. Хотя бы на летающие головы или реки из глазных яблок.