Он ничего не ответил. Просто снова уставился на небо. Я сидела и смотрела то на него, то на эту серую бездну. Страх был. Ещё какой. Но он был приглушён странным, леденящим спокойствием. Может, это и есть «готовность». Когда ты понимаешь, что можешь умереть, и тебе на это похуй, потому что альтернатива — сидеть и ждать, пока смерть сама тебя найдёт в какой-нибудь вонючей дыре.
— Ладно, ледяной статуй, — сказала я, устраиваясь поудобнее на холодном камне. — Буди за час до звёздного апокалипсиса. А то проспим наше весёлое приключение. И… спасибо. За звёзды. И за то, что не отправил меня одну.
Он не отреагировал. Но я думаю, он услышал. Или нет. С хуём его знает, что творится в этой его гранитной башке. Я закрыла глаза, прижимаясь спиной к стене, и попыталась уснуть под беззвучный гул абсолютной пустоты и мерцание трёх грустных звёзд, которые решали, проживу ли я ещё один день.
Глава 18: Серость, скука и абсолютный пиздец
Глава 18: Серость, скука и абсолютный пиздец
(Повествование от лица Ассоль)
Проснуться от того, что тебе в лицо смотрит человек с выражением высеченной на граните озабоченности — не лучший способ начать день, особенно когда этот день предполагает шаг в самое негостеприимное место во вселенной.
Авадон стоял надо мной, блокируя своим телом и без того жидкий свет от входа в пещерку.
—Время, — объявил он, как будильник, у которого всего одна мелодия и та — похоронный марш.
—Блядь, — выдохнула я, потирая онемевшую от холода и камня щёку. — Ты хоть раз в жизни говорил что-нибудь, кроме «время» и «иди»? Может, «доброе утро, солнышко»? Или «извини, что разбудил, но мы сегодня умираем»? Нет? Печаль. Слушай, а если я сейчас скажу, что мне нужно поссать, это как-то изменит наш эпичный график входа в пиздец?
Он просто отступил, давая мне пространство, и вернулся к краю обрыва, снова уставившись на небо. Я, чертыхаясь, вылезла наружу, спинаясь об камень, чтобы размять затекшие мышцы. Утро здесь было таким же серым и безрадостным, как и вечер. Те три звёзды-уродца всё ещё висели на небе, но теперь они образовывали почти идеальную прямую линию.
— Средняя сместилась, — констатировал Авадон без эмоций. — У нас есть окно. Час. Может, два.
— Окно, — повторила я, подходя к краю и заглядывая в ту же серую муть, что и вчера. — Окно в ад. Звучит, как название плохого романа. Ладно, ёбаный ледокол, что делаем? Просто шагаем вниз с криком «ура»? Или у тебя есть волшебная фраза, вроде «сезам, откройся, только не еби мозг»?
Он достал из сумки небольшой предмет. Это был не кристалл. Похоже на компас, но вместо стрелки внутри плавала капля мерцающего, серебристого вещества. Он держал его на раскрытой ладони, и капля начала тянуться к краю обрыва, растягиваясь в тонкую нить, указывающую куда-то вниз и влево.
—Идём за указателем, — сказал он. — И не отставай. Если потеряешь меня из виду, заблудишься навсегда. Здесь нет ориентиров, кроме него.
— Чудесно, — пробормотала я. — Значит, я должна идти за тобой, как утёнок за мамой-уткой, только мама-утка — это ты, а вместо пруда — вечный хаос. Восхитительная перспектива.
Он шагнул вперёд — не на край, а на, казалось бы, пустое пространство. И не упал. Его нога ступила на что-то невидимое, и он начал спускаться по невидимой, наклонной плоскости в серую мглу. Я зажмурилась на секунду. «Ну, Ассоль, ты же сама этого хотела. Ну, не совсем этого, но близко. Пора».
Я сделала шаг туда, где только что стояла его нога. Подошва встретила сопротивление — твёрдое, но немного пружинящее, будто я встала на толстое стекло. Я посмотрела вниз. Под ногами — всё та же серая бесконечность. Желудок ёкнул. Это было хуже, чем просто высота. Это была анти-земля.
—Не смотри вниз, — донёсся его голос снизу. — Смотри на мою спину. Иди.
Я поплелась за ним. «Дорога» была невидимой, но ощутимой. Она шла под углом вниз, петляя. Воздух вокруг сгущался, становился вязким, как сироп. Дышать было тяжело. Звуки снаружи — шум ветра, наши шаги — быстро затихли, поглощённые всеобъемлющей тишиной. Оставалось только моё тяжёлое дыхание и тихий шелест его одежды впереди.
Мы шли так, может, полчаса. Время здесь потеряло смысл. Серость вокруг была настолько однородной, что начинало рябить в глазах. Я уже хотела открыть рот и сказать какую-нибудь хуйню, просто чтобы разбить эту давящую тишину, как вдруг Авадон остановился.
— Тише, — прошептал он.
Я замерла. Сначала ничего не услышала. Потом уловила… не звук. Вибрацию. Низкую, на грани восприятия, будто где-то далеко дрожала гигантская струна. И в серости впереди что-то шевельнулось. Не объект. Искажение. Как будто сама пустота решила сложиться в некую форму. Полупрозрачные, размытые очертания, напоминающие то ли медузу, то ли клубок червей, медленно плыли поперёк нашего пути метрах в пятидесяти.