— Быстрее! — крикнул Авадон.
Мы неслись по невидимой тропинке, которая петляла между плавающими «отражениями» руин. Паук-охотник не отставал. Он был быстрее. Одна из его конечностей метнулась вперёд, пронзив воздух в сантиметрах от моей головы. Я взвизгнула.
— Левее! — заорал Авадон. — Следующий поворот — в прыжок!
Я даже не думала, просто повиновалась. Мы подбежали к месту, где тропинка, казалось, обрывалась. Авадон прыгнул вперёд, в пустоту. Я, закрыв глаза, прыгнула следом.
И приземлилась на другую, такую же невидимую поверхность. Паук, не ожидая такого манёвра, пронесся мимо, врезался в одно из парящих «отражений» — контур каменной арки. Раздался оглушительный треск, и арка рассыпалась на тысячи прозрачных осколков, которые медленно поплыли в серости.
Мы лежали, пытаясь отдышаться. Паук выкарабкался из обломков, но теперь он был дальше, и путь к нам, видимо, был для него неочевиден. Он метался на месте, издавая яростный, скрежещущий звук.
— Встаём, — сказал Авадон, поднимаясь. — Он найдёт другой путь. У нас мало времени.
Я встала, ноги дрожали. Я посмотрела на него. На его клинок, который тускло светился в его руке. На его абсолютно серьёзное лицо.
—Ну что, весёлая прогулка, да? — выдохнула я, и смешок получился истеричным. — Призраки, пауки-скороходы, невидимые дороги… Ты точно не экскурсовод в самый хуёвый тематический парк всех времён?
— Это ещё только начало, — ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то, что могло бы сойти за чёрное предвкушение. — Дальше будет интереснее.
Он снова взглянул на свой компас и повёл меня дальше, вглубь серого ада. А я, пожимая в потной руке свою дубовую палку, поплелась за ним, думая только об одном: «Интереснее» — это было самое страшное слово, которое я слышала за последние несколько лет. И этот ебнутый ледник только что его произнёс.
Глава 19: Логика, пауки и разговор с космической блохой
Глава 19: Логика, пауки и разговор с космической блохой
(Повествование от лица Ассоль)
«Интереснее», как выяснилось, было эвфемизмом для «теперь нас преследует ходячая гора из ненависти и острых углов, а мы должны пролезть через лабиринт, который придумал, видимо, пьяный бог геометрии на смеси психоделиков и отчаяния».
После нашего изящного побега от кристаллического паука-скорохода (спасибо, Авадон, за тренировки по прыжкам в бездну, очень пригодилось, хоть и обосралась со страху), тропинка повела нас вглубь этого серого кошмара. Воздух стал ещё гуще, теперь он напоминал не сироп, а кисель. Дышать приходилось ртом, короткими, частыми глотками. А вокруг поплыли новые «достопримечательности».
Это уже были не просто тени зданий. Это были обломки миров. Я видела кусок улицы, застрявший вертикально в пустоте, с фонарным столбом, на котором всё ещё горел призрачный, зелёный огонёк. Видела перевёрнутую вверх ногами и медленно вращающуюся рощу из чёрных, стеклянных деревьев. Видела нечто, напоминавшее гигантский, полуразрушенный механизм — шестерни размером с дом, тихо скрипевшие в тишине. Всё это было полупрозрачным, мерцающим, как мираж.
— Здесь происходит наложение реальностей, — пояснил Авадон, пробираясь между двумя плывущими обломками каменной кладки. — Слои разных миров, затянутые в Разлом, как пыль в водоворот. Не прикасайся ни к чему. Многие объекты нестабильны.
— Обещаю, не буду трогать красивые, блестящие, смертельно опасные штуки, — проворчала я, протискиваясь за ним. — Хотя этот фонарь так и просится, чтобы его пнули… Ладно, ладно, не буду.
Мы шли уже несколько часов. Временем здесь было невозможно мерить. Не было ни дня, ни ночи, только вечная, монотонная серая муть. Усталость накатывала волнами, но страх и адреналин гнали вперёд. Мой бок отзывался тупой болью, но было не до этого.
И тут наш путь упёрся в стену. Вернее, не в стену. В барьер. Прямо перед нами серая пустота внезапно приобрела текстуру — она стала похожа на плотный, молочный туман, который медленно переливался, как жидкий жемчуг. Пройти сквозь него было невозможно — он ощущался как упругая, холодная резина.
— Тупик? — спросила я, с надеждой в голосе. Может, пора домой? В смысле, назад, в ту дыру, которую мы называем жизнью?
—Нет, — Авадон изучал барьер. — Это не барьер. Это… фильтр. Или мембрана. Он пропускает только то, что резонирует на определённой частоте. Частоте одной из звёзд Тригла.