— Он, — тихо сказал Авадон. — Страж Порога. Тот, кто знает.
— Знает что? — прошептала я. — Как правильно варить суп в условиях нулевой гравитации? Он выглядит так, будто последние тысячу лет медитирует на тему «всё тлен».
— Он знает узоры разрывов. Причины. И, возможно, как их зашить, — сказал Авадон, медленно вынимая свой клинок. Свет его здесь, в этом фиолетово-зелёном сумраке, был чуть ярче, но всё ещё тусклым. — Но он не заговорит просто так. Его нужно… разбудить. Или вынудить.
— Охуенный план, — прошептала я. — Разбудить спящего каменного гиганта в самом центре ада. Что может пойти не так? Может, лучше просто постучаться? Вежливо? «Извините, мистер Страж, не могли бы вы проснуться и рассказать, как починить вселенную? Мы принесли печенье. Ну, не принесли, но могли бы сходить».
Авадон уже двигался вперёд, к островку. Он поднял клинок, и луч света ударил прямо в грудь статуи.
Ничего не произошло. Свет просто рассеялся, как будто его поглотила глубокая ночь. Три глаза не открылись.
Тогда Авадон начал говорить. Не на нашем языке. На каком-то другом. Звуки были гортанными, шипящими, полными скрытых ударений. Они вибрировали в воздухе, заставляя мои зубы ныть.
Статуя не реагировала.
— Блядь, — выругалась я. — Он или глухой, или просто заебался. Давай я попробую.
Авадон посмотрел на меня с таким выражением, будто я предложила сплясать джигу на краю пропасти.
—Ты? Что ты собираешься сделать?
—То, что у меня получается лучше всего. Поговорить. Только на этот раз без мата. Ну, почти.
Я сделала шаг вперёд, отодвинув Авадона в сторону (он был так ошеломлён, что позволил). Я встала перед этой каменной глыбой, подняла голову и закричала. Не на древнем языке. На своём.
— ЭЙ, КАМЕННЫЙ ЧУРБАН! КРАСАВЧИК ТРОЕГЛАЗЫЙ! ПРОСНИСЬ, У ТЕБЯ ГОСТИ! ИМЕННО ТЕПЕРЬ, КОГДА СРЕДНЯЯ ЗВЕЗДА ТРИГЛА НАХОДИТСЯ В СЕДЬМОМ СЕКТОРЕ ЭФЕМЕРИД, А ПРАВАЯ ДРЕЙФУЕТ СО СКОРОСТЬЮ НА ПОЛУГРАДУСА В СТОЛЕТИЕ БЫСТРЕЕ РАСЧЁТНОЙ! ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, ЭТО НЕСООТВЕТСТВИЕ! ЭТО ГОВОРИТ О НАРАСТАЮЩЕЙ ДИСФУНКЦИИ В САМОЙ ОСНОВЕ МАТРИЦЫ! ТЕБЕ НЕ ИНТЕРЕСНО? ТЕБЕ НЕ ХОЧЕТСЯ ОБСУДИТЬ ЭТОТ КОСМИЧЕСКИЙ КОШМАР, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ВСЁ РАЗЛЕТИТСЯ НАХРЕН ВМЕСТЕ С ТВОЕЙ УЮТНОЙ СКАЛОЙ?!
Я несла полнейшую ахинею, смешивая обрывки знаний от Кадфина с собственной панической фантазией. Я кричала о звёздах, о смещениях, о «матрице» — слове, которое подцепила из его лекций. Я кричала с той самой истеричной, наглой уверенностью, которая раньше работала на бандитов и фанатиков.
И знаете что? Один из глаз статуи — центральный, на лбу — дрогнул. Не открылся. Просто дрогнула веко, высеченное из того же тёмного материала. Потом приоткрылась тонкая щель. И из неё полился свет. Не яркий. Тусклый, холодный, как свет далёкой, умирающей звезды. И он был направлен прямо на меня.
Голос, который раздался в моей голове, был не звуком. Это была вибрация, мысль, вдавленная прямо в череп. Он был тихим, медленным и полным бесконечной усталости.
«Кто… шумит… у Порога… малым знанием… и большой… наглостью…»
Я обернулась к Авадону. Он стоял с открытым ртом. Впервые в жизни я видела на его лице чистое, неподдельное изумление.
Я повернулась обратно к статуе, к этому Стражу Порога, и ухмыльнулась.
—А вот и он, наш молчун! Привет, красавец. Давай поговорим. О разломах. О звёздах. И о том, что ты знаешь, а мы — нет. Потому что если всё рухнет, тебе тоже не поздоровится, сидеть тут в своей каменной жопе мира.
Глава 20: Беседа с горой и цены на апокалипсис
Глава 20: Беседа с горой и цены на апокалипсис
(Повествование от лица Ассоль)
Говорить с горой. Нет, не метафорически. С самой настоящей, сидящей, трёхглазой и, судя по всему, невероятно скучающей каменной горой, которая, к тому же, обращается к тебе напрямую в мозг. Это был новый опыт. Даже для меня.
Голос Стража Порога был похож на скрип древних плит, смешанный с гулом далёкой звезды. Медленный. Очень. Каждое слово возникало в сознании с ощутимой задержкой, будто мысли пробивались сквозь километры каменной породы.
«Наглость… это искра. Редкая… в этом месте. Она гаснет быстро…»
Я стояла, пытаясь не показать, что у меня от этого «голоса» стынет кровь в жилах и мурашки бегут по спине. Позади я чувствовала взгляд Авадона — тяжёлый, испепеляющий и полный немого вопроса: «Что, чёрт возьми, ты только что сделала?»
— Искра, которая может разжечь костёр, о каменный мудрец, — парировала я, стараясь, чтобы мой мысленный «голос» звучал так же уверенно, как и настоящий. — Или хотя бы осветить пару тёмных уголков. Например, уголок под названием «почему мир трещит по швам, и из них лезут всякие мерзости».