Он не ответил. Но я думаю, я увидела, как уголок его рта дёрнулся. Совсем чуть-чуть.
Мы стояли на краю мира, уставшие, побитые, но с огнём новой цели внутри. И с знанием, что где-то там, в хаосе, лежит кусочек того, что может дать этому миру передышку. И что за этим кусочком теперь охотится не только мой угрюмый компаньон с клинком, но и я. Со своей палкой, своим языком и своей наглой, глупой, неистребимой искрой.
Глава 21: Передышка, падающие звёзды и трещины в ледяной стене
Глава 21: Передышка, падающие звёзды и трещины в ледяной стене
(Повествование от лица Ассоль)
Возвращаться обратно через Стеклянные Пустоши после всего, что было в Разломе, — это как выйти из психоделического, кошмарного концерта и обнаружить, что на улице всё тот же скучный, серый дождь. Только дождь здесь был заменён на вечный ветер, разносящий пыль и ощущение полной бессмысленности. Но теперь эта бессмысленность казалась… почти уютной. Потому что она была предсказуемой. Здесь не было плывущих обломков миров, теней-бродяг и сущностей по имени Разлад, чьё присутствие ломало мозг.
Мы шли молча. Я — потому что была слишком измотана, чтобы даже думать о язвительных комментариях. Авадон — потому что он всегда молчал. Но теперь это молчание было другим. Не ледяным барьером, а скорее… усталым перемирием. Он шёл рядом, а не впереди, и иногда его взгляд скользил по мне, оценивающий, но уже без прежнего холодного отстранения.
Именно в этот момент мой предательский мозг решил устроить диверсию. Пока я смотрела на его профиль, освещённый бледным светом, на его руку, лежавшую на рукояти клинка, на резкую линию челюсти… что-то ёкнуло у меня внутри. Не страх. Не раздражение. Что-то тёплое, глупое и совершенно неуместное.
«Чёрт. Чёрт-черт-черт. Не это. Только не это. Ты что, с ума сошла, Ассоль? Это же ледоруб! Ходячая катастрофа с комплексом спасателя и именем из энциклопедии апокалипсисов! У него, наверное, вместо сердца шестерёнка от древнего механизма, а вместо чувств — таблица расчётов траекторий!»
Но рациональные доводы разбивались о простой факт: этот «ледоруб» дважды спас мне жизнь. Он учил меня, как не умирать. Он позволил мне вести беседу с каменным богом. И он смотрел на меня сейчас не как на инструмент или обузу, а как на… союзника. Хрупкого, крикливого, но союзника.
— Ты косишь, — заявил он вдруг, не оборачиваясь.
—Что? — я вздрогнула, выдернутая из своих опасных мыслей.
—На левую ногу. Колено беспокоит. На привале нужно проверить.
О, великие звёзды. Он заметил. Он заметил, что я слегка прихрамываю. После всего, через что мы прошли, он заметил моё подвёрнутое колено.
—Оно в порядке, — буркнула я, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. — Просто напоминает мне, что прыжки в бездну — не лучшая идея для опорно-двигательного аппарата. Но спасибо за заботу, няня. Может, ещё и супчику согреешь и сказку на ночь почитаешь?
— Если найду суп и книгу в этой пустоши — пожалуйста, — ответил он с такой мёртвой серьёзностью, что я на секунду поверила. Потом поняла, что это была шутка. ШУТКА. От Авадона. Мир определённо катился в тартарары.
Мы добрались до небольшого, относительно укрытого места среди черных стеклянных скал. Авадон развёл крошечный, почти незаметный огонёк (магия, ясно же) и достал наши скудные припасы. Он протянул мне лепёшку и флягу. Его пальцы на мгновение коснулись моих. Контакт был коротким, чисто практическим, но моя рука будто обожглась.
Я отвернулась, делая вид, что с жадностью набрасываюсь на еду.
—Так, — сказала я с набитым ртом, чтобы заглушить дурацкие мысли. — План. У нас есть информация от каменного философа. Нужно найти осколок этого «Камертона» где-то в Разломе, пока за нами не охотится сам воплощённый диссонанс. Это всё равно что искать иголку в стоге сена, пока стог сена пытается тебя раздавить и превратить в абстрактное искусство. Есть идеи, о великий стратег?
Он сидел, отломив кусок своей лепёшки, и смотрел на огонь.
—Нет. Но есть направление. Разлад охраняет осколок. Значит, осколок — источник дисгармонии, или, наоборот, его привлекает. Нам нужно найти в Разломе место наибольшей… неправильности. Но для этого нужна карта. Или компас получше.
— Карта… — я задумалась. — Страж говорил смотреть на отражения. Искать геометрию в хаосе. Может, нам нужно не просто искать самый хаотичный кусок, а найти точку, где хаос… структурируется вокруг чего-то? Как магнитное поле вокруг магнита. Дисгармония, сконцентрированная в одном месте.
Он посмотрел на меня с тем же оценивающим взглядом, что был во время тренировок.
—Логично. Но как это определить снаружи? Мы не можем просто так ходить туда-сюда.
—А звёзды? — выпалила я. — Он всё время про звёзды. Может, положение звёзд над определённым местом на краю Разлома… искажено? Или наоборот, слишком правильно? Помнишь, ты говорил, что аномалии влияют на эфирные потоки? Это может отражаться на видимом положении светил. Нам нужна точка наблюдения. И время. Чтобы сравнить, как звёзды выглядят над разными секторами.
Авадон медленно кивнул. В его глазах зажёгся знакомый огонёк холодного, расчётливого интереса.
—Нужна обсерватория. Или её подобие. Высокая точка с хорошим обзором края Разлома. И таблицы. Хотя бы приблизительные.
— У Кадфина были таблицы, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Но книга…
— Книга у бандитов, — закончил он. — Значит, нужно её вернуть.
Мысль снова столкнуться с Граком и его компанией заставила меня похолодеть. Но теперь это была не слепая паника. Это была холодная, целевая ярость. Они отняли у меня последнее, что связывало меня с миром знаний, с Кадфином. И теперь это знание было нужно не только мне.
—Хорошо, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Значит, сначала — Перекрёсток. Берём книгу. Потом — ищем высокую точку. Наблюдаем. Вычисляем. Потом — снова в Разлом. За осколком. Проще простого.
— Проще простого, — эхом повторил он, и в его голосе прозвучала та же сухая, почти шутливая нотка. — Только на каждом этапе нас могут убить, арестовать, съесть или свести с ума.
— Мелочи! — махнула я рукой, ощущая прилив странной, лихорадочной энергии. — Главное — не скучать. А с тобой, как я заметила, скучно не бывает. Только страшно, больно и чревато психическими травмами. Но кто считает?
Мы закончили есть. Тишина снова сгустилась вокруг, но теперь она была не неловкой, а… сосредоточенной. Я сидела, обхватив колени, и смотрела на огонь. Он сидел напротив, его лицо было скрыто тенями, но я чувствовала его взгляд на себе.
— Спасибо, — вдруг сказал он, очень тихо.
Я подняла голову.
—За что? За то, что нахамила каменному идолу и выпросила у него план по спасению мира? Не за что, вообще-то я всегда так делаю по четвергам.
—За то, что ты была собой, — сказал он, и слова прозвучали на удивление искренне. — Там, внутри. Твой… способ. Он сработал. Там, где моя сила и мои знания оказались бесполезны. Ты нашла щель. Как всегда.
Я почувствовала, как жар снова поднимается к лицу. Чёрт побери.
—Перестань, а то я решу, что тебя подменили. Где настоящий Авадон, угрюмый и молчаливый? Этот, что говорит комплименты, явно подделка.
—Это не комплимент, — возразил он. — Это констатация факта. Ты — аномалия. Непредсказуемый фактор. И, как оказалось, иногда полезный.
«Полезный». Слово было сухим, практичным, но от него у меня в груди ёкнуло так, будто он назвал меня сокровищем. Я ненавидела себя в эту секунду. Ненавидела эту дурацкую, подростковую реакцию на его скупые, ледяные слова. Но ненависть не помогла. Чувство было сильнее.
— Ладно, полезная аномалия устала, — сказала я, отводя взгляд. — Нужно спать. Кто первый в дозор? Или ты, как обычно, обойдёшься без сна, как какой-нибудь механический солдат?
— Ты спи, — сказал он. — Я посижу.
Я не стала спорить. Завернулась в плащ и устроилась на холодном камне. Глаза закрылись сами. Но перед сном я украдкой взглянула на него. Он сидел, неподвижный, как статуя, глядя в темноту за пределами света костра. Его профиль был резким и прекрасным в этом слабом свете. Прекрасным, как лезвие. Как далёкая, холодная звезда. И я поняла, что влюбилась. Влюбилась в этого загадочного, опасного, сломанного человека с именем падшего ангела. Это было самое глупое, самое самоубийственное и самое неизбежное, что случилось со мной за всю мою недолгую, полную дерьма жизнь.
«Отлично, Ассоль. Просто отлично. Ты влюбилась в единственное существо в этом мире, которое, вероятно, даже не понимает, что такое чувства. Которое видит в тебе инструмент, аномалию, полезный фактор. Молодец. Теперь у тебя есть новая причина сойти с ума. Поздравляю.»
Но даже эта мысль не смогла погасить тот тёплый, глупый комок в груди. Я заснула, чувствуя на себе его взгляд, и впервые за долгое время мне не снились кошмары. Снились звёзды. И тихая, невозможная надежда.