Он посмотрел на меня так, словно я предлагала накормить всех бандитов пирожками.
—Без танцев. Без открытого огня. Только слова. Ты должна привлечь внимание всех стражей у ворот и удерживать его как можно дольше. Громко. Вызывающе. Сделай так, чтобы они забыли, что у них есть задние двери, мозги и чувство самосохранения.
— То есть, вести себя как обычно, но с пафосом? Поняла. А ты в это время?
— Я проникну внутрь через старый дренажный туннель, который ведет прямо в подвал под их арсеналом. Найду книгу и вынесу её. Как только я дам сигнал…
— …мне нужно будет чудом исчезнуть, пока разъярённые громилы будут искать того, кто так лихо обозвал их матерей, бабушек и умственные способности? Блестяще. Гениально. Я обожаю планы, где моя роль — быть блестящей приманкой, которую потом размажут по стенке.
— Ты справишься, — произнес он с той леденящей душу уверенностью, с которой люди говорят «собака кусается». — Ты умеешь выживать.
Это было комплиментом? Угрозой? Констатацией факта? С ним никогда не разберёшь. Но в груди что-то ёкнуло. Глупо.
— Ладно, древний идиот, прячущийся в дренажах. Что за сигнал?
—Ты увидишь, — загадочно ответил он, и в его глазах мелькнула искра чего-то, что у нормальных людей было бы аналогом азарта. Меня это скорее напугало, чем обнадёжило.
Час спустя я подходила к главным (и единственным более-менее целым) воротам Перекрёстка. Сердце колотилось где-то в районе горла, но я заставила себя выпрямиться, задрать подбородок и сделать лицо, на котором было написано: «Я здесь главная, а вы все — случайное пятно на моём сапоге».
У ворот, как и ожидалось, толпилась «охрана». Три здоровенных оболдуя, чьи лица явно не были знакомы с такими понятиями, как «интеллект» и «гигиена». Один что-то жарил на ржавой жаровне, двое других играли в кости. Идеальная аудитория.
— Эй, господа земноводные! — крикнула я, останавливаясь в десяти шагах. — Прервите на секунду ваши увлекательные занятия по деградации. Мне нужен ваш босс. Тот, кто у вас тут за умного считается.
Три пары глаз медленно, с заметным усилием поднялись на меня. Тот, что с жаровней, даже приоткрыл рот.
—Чего? — буркнул самый лобастый из игроков.
—«Чего» — это не вопрос, это признание ограниченности словарного запаса, — парировала я, скрестив руки на груди. — Я сказала: ведите меня к тому, у кого в черепной коробке кроме ветра и дохлых мух есть ещё хоть что-то. У меня для него новости с космического уровня. Такие, что ваши мелкие мозги просто взорвутся от напряжения, пытаясь их осмыслить.
Они переглянулись. Видимо, мысль о том, что какая-то щуплая девчонка может нести «космические новости», была для них настолько абсурдна, что даже вызвала подобие интереса.
—А кто ты такая, сопливая, чтобы с Грохом говорить? — процедил второй игрок, почесав заросший щетиной подбородок.
—Я? Я — Ассоль. Та, что с джипом. Та, что прошла Стеклянные Пустоши туда и обратно и не стала завтраком для теней. Та, что разговаривает с древними механизмами. А вы? Вы — три потеющие туши, чья главная заслуга в жизни — не забывать дышать. Теперь, когда мы познакомились, можете выполнять свою единственную функцию и тащить ноги. Или у вас там в башках ещё и синдром самозванца? Боитесь, что босс увидит, как вы тут кости кидаете, пока мир рушится?
Я видела, как по их туповатым лицам проползает волна злости, замешательства и смутного ощущения, что их только что унизили, но они не совсем поняли, как. Это был мой конёк.
— Ладно, — зарычал лобастый, поднимаясь. Он был огромным, как шкаф. Грязным, как тот самый дренаж, куда пополз Авадон. — Поползла, пигалица. Самому Гроху будет интересно на тебя посмотреть. Только язык прикуси, а то оторву и на жаровне поджарю.
— Обещаешь? А то у тебя на этой жаровне такое творится, что даже тени от этого дерьма разбегаются, — брякнула я, бодро шагая за ним внутрь.
Перекрёсток изнутри был ещё более жалким, чем снаружи. Грязь, вонь, похабные надписи на стенах. Люди, вернее, их бледные подобия, смотрели на меня с тупым любопытством. Меня привели в некое подобие трактира, где за столом, сложенным из ящиков, сидел тот самый Грох. Человек, похожий на медведя, пережившего несколько неудачных попыток эволюции. Он ел что-то липкое прямо руками.
— Босс, — бухнул лобастый. — Эта… пигалица… хочет с тобой говорить. Про космос чего-то лопочет.
Грох медленно поднял на меня глаза. Взгляд был тяжёлым, как булыжник.
—Говори. Быстро.
Время начинать шоу. Я вдохнула, представила, что выступаю перед аудиторией особенно глупых тыкв, и начала.
— Во-первых, спасибо за гостеприимство. Очень мило. Пахнет, знаете ли, настоящим… разложением цивилизации. Во-вторых, у меня для вас плохие новости. Вернее, новости. Для вас они все плохие, потому что требуют наличия более двух извилин.