Ассоль стояла, прижавшись спиной к стене, стилет в одной руке, другая ладонь лежала на камне. Страх был, да. Ледышка в животе. Но он не парализовал. Он кристаллизовался в холодную, ясную ярость. Они думают, я добыча. Они ошибаются.
«Двое. Один — дальний боец, стреляет тенями. Второй… неясно. Кристалл. Подавитель? Усилитель? Неважно. Пещера. Твой дом. Твоя стихия».
— Я просто искала воду, — сказала она вслух, и ее голос, хриплый от жары и неиспользования, прозвучал чужим. — Уйду, и вас не трону.
Темные засмеялись. Звук был похож на ломку сухих веток.
—Уйдешь, — передразнил тощий. — Конечно уйдешь. Частью нас. Отдай свою искру, девочка. Не сопротивляйся. Будет меньше боли.
Он щелкнул пальцами. Из темноты за спиной Ассоль вырвались еще две тенестрелы, летящие по дуге, чтобы отрезать пути к отступлению.
Она не пыталась увернуться. Она попросила камень.
Ладонь,прижатая к стене, послала отчаянный, мощный импульс. Не вибрацию, а мольбу о движении. Камень под ее пальцами, древний и пористый, откликнулся. Небольшой участок стены, размером со щит, с грохотом выпал наружу, разваливаясь на груду острых обломков прямо перед ней. Они встали барьером, и тенестрелы впились в них, погасившись с шипением.
«Хорошо. Но они знают о моей магии теперь».
— Геомантка! — удивился приземистый, и в его голосе послышалось что-то вроде жадного интереса. — Мало их осталось. Возьмем живьем. Сердце камня сильнее бьется.
Тощий маг начал плести новый заговор, его пальцы мелькали, сплетая в воздухе липкую, темную паутину из теней. Ассоль рванулась не назад, а вперед, к груде обломков. Она схватила два острых камня и, не вставая во весь рост, швырнула их со всей силы не в магов, а в потолок над ними — в место, где ее Песнь чувствовала старую, глубокую трещину.
Камни врезались в цель. Раздался треск. С потолка посыпалась пыль и мелкие осколки. Маги инстинктивно отпрянули, их концентрация нарушилась. Багровая паутина рассеялась.
Это была ее chance. Ассоль повернулась и побежала не к выходу, а глубже в пещеру. «Безумие! Тупик!» — кричал внутренний голос. Но она помнила Песнь этой пещеры. Там, в конце, был не просто тупик. Там была узкая вертикальная расщелина, ведущая куда-то вверх, возможно, наружу.
За спиной раздался вопль ярости. — Держи ее!
Воздух сгустился. За спиной Ассоль почувствовала, как пространство стало вязким, словно ее окунули в смолу. Это работа кристалла приземистого мага — поле замедления. Каждый шаг давался с невероятным трудом, мышцы горели. Она обернулась, видя, как тощий маг готовит новую, более мощную стрелу, нацеливаясь ей в спину.
Отчаяние дало силу. Она впилась пальцами в стену, снова обращаясь к камню. Не с просьбой, а с криком. С приказом, высеченным из ее собственной воли к жизни. «ЗАКРОЙСЯ!»
Потолок низкого прохода, в котором она находилась, содрогнулся. С оглушительным грохотом, сотрясающим все тело, прямо между ней и магами рухнула каменная глыба, заваливая проход пылью и обломками. Вязкость поля исчезла. Но и путь назад был отрезан.
И путь вперед тоже. Расщелина, на которую она надеялась, оказалась слишком узкой. Даже ее худое тело не могло протиснуться.
Она в ловушке. В маленьком каменном мешке, заваленном с одной стороны. Воздух наполнился едкой каменной пылью. Ассоль закашлялась, прижимая рукав ко рту. С другой стороны завала доносились приглушенные крики и звуки раскалываемого камня. Темные не отступят. Они будут прорываться. У нее минуты.
«Умрешь здесь. В темноте. Как крыса».
«Нет. Не как крыса. Как лиса. С клыками».
Она осмотрела свой каменный мешок. Три шага в длину, два в ширину. Гладкие стены. Потолок низкий. И тут ее взгляд упал на пол. На нем, среди обломков, валялось то, что уронил обвал. Кости. Те самые, из ритуальной груды. И среди них… небольшой, почерневший от времени, но целый череп какого-то гуманоида. Не человеческий. С длинной лицевой частью. Эльфийский, возможно.
Идея, отчаянная и безумная, родилась в ее голове.
Снаружи уже был слышен явственный звук — шипение и треск, будто камень разъедала сильная кислота. Они плавили завал своей порчей.
Ассоль схватила эльфийский череп. Она прижала к нему ладони, закрыла глаза, отбросив все — страх, усталость, боль. Она погрузилась в Каменную Песнь глубже, чем когда-либо. Она искала не структуру, не трещины. Она искала память. Камень помнил все. Должен был помнить и это. Остаточный след того, кто это был. Образ. Форму.
Она не была некромантом. Она не могла оживить кости. Но она могла… убедить камень вокруг, пыль на полу, мельчайшие частицы в воздухе, сложиться в подобие того, что когда-то было. Создать мираж. Призрак воспоминания, вплетенный в саму материю пещеры.