В этот момент из угла поднялся тот, что со шрамом. Он подошёл к нашей столике, широко расставив ноги, явно пытаясь занять как можно больше пространства.
—Нечасто тут новые лица, — сказал он, глядя на Авадона, но обращаясь, кажется, ко мне. — Откуда будете, путники?
Авадон молчал, изучая свою похлёбку, как будто в ней содержались все тайны мироздания.
—С севера, — бодро ответила я. — Идём на юг. Ищем… родственников. Да-да, скучная семейная история. Дядюшка потерялся, тётушка плачет. Вы не видели высокого дядюшку с бородой и сумрачным взглядом? Нет? Жаль.
— С севера? — Шрамовидный прищурился. — А с гор, часом, не спускались? Там, говорят, на днях светилось что-то. Странное.
—О, это! — я сделала широкие глаза. — Мы видели! Говорят, это местные духи гор, они так… протестуют. Против плохой погоды, наверное. Или против невкусной похлёбки в местных трактирах. Они очень привередливые духи.
— Духи, — недоверчиво повторил мужчина. Его взгляд упал на свёрток на коленях у Авадона. Из-под ткани пробивался слабый, но заметный в полумраке свет. — А у вас что там светится, друзья? Светлячки для дороги ловите?
Авадон медленно поднял глаза. В его взгляде не было угрозы, только холодная, бездонная пустота. Но этого, кажется, хватило, чтобы Шрамовидный слегка отступил.
—Личное, — произнёс Авадон одним словом.
— Всё личное при ближайшем рассмотрении становится общественным, — философски заметил второй бандит, подходя сбоку. БезУхий. — Особенно в таких глухих местах. Нехорошо secrets хранить. Не по-соседски.
— О, вы философы! — воскликнула я, хлопнув в ладоши. — Я обожаю философов! Особенно тех, чья философия строится вокруг отъёма чужого добра. Это такая глубокая школа мысли: «Что моё — то моё, что твоё — надо обсуждать». Прямо дух захватывает!
Третий бандит, Мрачный, подошёл с другой стороны, замыкая круг.
—Девочка, закрой свой колкий язычок. Мы по-хорошему спрашиваем. Что за штука у твоего молчаливого друга? Может, то, что пропало недавно у одного важного человека? Может, нам стоит это проверить?
Ситуация накалялась. Хозяин трактира сделал вид, что усердно протирает кружку. Остальные посетители тихо наблюдали. Я вздохнула. Хитрость и остроумие, говорили они. Что ж.
— Ладно, — сказала я, опуская ложку. — Раз уж вы такие любопытные, я вам расскажу. Но только потому, что вы выглядите как люди, ценящие… необычные истории.
Я понизила голос до конспиративного шёпота.
—Видите ли, мой спутник — не совсем человек. Он — жрец древнего культа… Тихих Светлячков. Да-да. Они поклоняются этим насекомым. Считают, что в них заключены души непрожитых детских смехов. Этот свёрток — их священный артефакт. Стеклянный шар, внутри которого живёт самый древний и мудрый светлячок по имени… Мурзик. Да. Он очень капризный. И если его потревожить люди с… нечистыми помыслами, — я многозначительно посмотрела на шрам, отсутствующее ухо и мрачное лицо, — он выпускает облако духовного газа. Не смертельного, нет. Но… очень вонючего. И позорного. Прямо скажем, от него потом месяц отмываться. А пятна на репутации… они вообще не отстирываются. Вы ведь не хотите, чтобы по округе пошла молва, что вас… ну, вы поняли, обгазил священный светлячок?
Бандиты переглянулись. В их глазах читалось замешательство. История была настолько идиотской, что в неё невозможно было поверить. Но произнесена она была с такой искренней, почти религиозной убеждённостью, что усомниться тоже было сложно.
—Ты… ты врёшь, — неуверенно сказал Шрамовидный.
—Вру? — я приложила руку к груди. — Я рискую гневом Мурзика! Да он сейчас, чувствуя вашу негативную ауру, уже начинает беспокоиться! Чувствуете, как воздух меняется? — я сделала вид, что принюхиваюсь.
Авадон, к его чести, оставался невозмутимым. Он даже слегка приоткрыл край ткани, и свет из-под неё на мгновение стал чуть ярче.
БезУхий отпрянул.
—Да пошла она, эта ваша секта! — буркнул он. — Пойдём, ребята. Не связываться с еретиками да дураками.
Они, бормоча, вернулись на своё место. Я вздохнула с облегчением и принялась за похлёбку, которая внезапно показалась мне почти съедобной.
—«Мурзик»? — тихо спросил Авадон, не поднимая глаз от своей миски.
—А что? Хорошее имя. Солидное. Вызывающее доверие, — я отломила кусок хлеба. — Работало же? А твоя тактика «смотреть, пока они сами не испугаются» сработала бы только если бы ты начал светиться по-настоящему. И то не факт.