— Вот и договорились, — я удовлетворённо кивнула. — Спасибо за бесплатную экскурсию. И совет: смени профессию. Торговля воздухом и угрозами — дело нестабильное.
Мы прошли мимо него, и я почувствовала на спине его полный ненависти взгляд. Но он не посмел ничего сделать.
— «Большой, недовольный камень»? — тихо повторил Авадон, когда мы свернули к статуе.
—А что? Точное описание. Ты же не обиделся, моя гранитная громадина?
—Нет, — сказал он, и мне показалось, я снова уловила в его голосе тот едва слышный оттенок, который мог быть… смешком? Нет, не может быть. — Это тоже было эффективно.
Мы нашли арку и спустились в темноту катакомб. Воздух здесь был спёртым и пахнул сыростью и вековой пылью. Я шла за Авадоном, который теперь светился слабым светом осколка, освещая путь.
—Знаешь, — сказала я, чтобы заглушить жутковатую тишину подземелья, — я начинаю думать, что быть наглой и болтливой — это не недостаток, а эволюционное преимущество. Как камуфляж у хамелеона. Только мой камуфляж — это словесный туман, в котором тонут все враги и мелкие пакости.
— Возможно, ты права, — отозвался он из темноты. — Ты выживаешь. И заставляешь выживать других. Непредсказуемо. Это… ценно.
От этих слов у меня в груди стало и тепло, и тревожно. «Ценно». Он говорил о моих навыках. Но мне, дуре восемнадцатилетней, хотелось верить, что он говорит чуть-чуть и обо мне. О личности. А не только о полезном источнике хаоса.
— Да уж, — пробормотала я, спотыкаясь о камень. — Ценно, как гвоздь в сапоге. И так же неудобно.
Впереди показался свет. Не свет осколка, а бледный, холодный свет луны, падающий откуда-то сверху. Мы вышли в обширное подземное помещение — фундамент, как и сказал торговец. А посреди него, уходя вверх, в дыру в потолке, вилась древняя, крутая лестница из чёрного камня. Она вела прямо в Купольный Зал.
Мы стояли у её подножия и смотрели наверх. Оттуда веяло холодом, пылью и знанием. Настоящим, не сомнительным, как у торговца, а тяжёлым, молчаливым знанием веков.
—Ну что, — вздохнула я, пожимая плечами. — Поехали в библиотеку, каменный ты мой книгочей. Надеюсь, у них есть раздел «Для чайников: как починить реальность». А то я чувствую, нам без инструкции не обойтись.
Глава 29: Архив пыли, механический педант и великая битва за тишину
Глава 29: Архив пыли, механический педант и великая битва за тишину
(Повествование от лица Ассоль)
Подняться по той лестнице было равносильно попытке взобраться на спину спящего каменного дракона по его позвонкам. Каждый шаг отдавался глухим эхом в пустоте подземелья, и мне казалось, что вот-вот вся эта спираль из чёрного камня рассыплется, отправив нас вниз в темноту, где нас уже ждал бы только недовольный взгляд торговца воспоминаниями. Авадон, конечно, шёл впереди, не выражая ни усталости, ни беспокойства, только осколок в его руке отбрасывал на стены прыгающие тени, похожие на испуганных призраков.
— Эй, альпинист по руинам, — прошипела я, цепляясь за выступ. — Ты уверен, что эта лестница ведёт именно в библиотеку, а не, скажем, в личную кладовку какого-нибудь древнего и очень скупого архитектора, который ненавидел гостей? Мне кажется, если бы они хотели, чтобы сюда кто-то поднимался, они бы сделали пандус. Или лифт. Или магический ковёр-самолёт!
— Это служебный ход, — невозмутимо ответил он сверху. — Для хранителей. Чтобы не тревожить тишину главного зала.
—Ага, «не тревожить тишину». Значит, там наверху так тихо, что можно услышать, как растёт плесень? Прекрасно. Моё присутствие точно всё улучшит.
Наконец, мы достигли верхней площадки. Перед нами была массивная каменная плита, служившая дверью. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины — только круглое углубление с запутанным узором внутри. Авадон, не раздумывая, приложил к этому углублению ладонь. Под его кожей вспыхнули те самые голубоватые искры, узор на плите ответил слабым свечением, и с тихим скрежетом каменная глыба отъехала в сторону.
Воздух, хлынувший навстречу, был другим. Сухим, холодным и невероятно… спокойным. В нём висела тишина не забвения, как в городе, а концентрации. Тишина, которая слышала.
Мы вошли в Купольный Зал.
И я замерла. Восемнадцать лет жизни в мире ржавых жестяных крыш, грязи и выживания никак не подготовили меня к этому. Зал был огромным, круглым, и его купол, частично обрушенный, открывал звёздное небо — на сей раз чистое и бездонное. Но не это поражало. Поражали полки. Они поднимались от пола до самого купола, ярус за ярусом, образуя гигантскую спираль, уходящую ввысь. И на этих полках лежали не книги в нашем понимании. Это были свитки из странной, мерцающей ткани, кристаллические таблицы, светящиеся сферы, сложенные в геометрические фигуры металлические пластины. Знания. Тонны, горы, целые материки знаний. И всё это было покрыто равномерным, пушистым слоем пыли, который, казалось, тоже был частью священного порядка.