Он показал светящийся кристалл-носитель.
—Взял. Благодаря твоему… оригинальному методу отвлечения.
—Всегда рада помочь, — я вытерла пот со лба. — Надеюсь, в их протоколах нет пункта «месть за испорченные шарики». Ладно, гранитный вандал, теперь у нас есть инструкция. И мы, кажется, нажили себе вечных врагов в лице клубка механических педантов. Куда дальше? Подальше от сюда, надеюсь.
— Дальше — к Великому Разлому, — сказал Авадон, глядя на кристалл. — На восток. И теперь мы знаем, что делать.
—Отлично, — я вздохнула, глядя на тёмный проход, ведущий из города. — Ещё одно весёлое путешествие. Надеюсь, там не будет библиотек. Или, если будут, чтобы у них были более понимающие сотрудники.
Мы выбрались из катакомб и снова оказались на залитых лунным светом руинах Элириона. Город казался ещё более безжизненным после того, что мы увидели внутри. Но у меня было странное чувство. Мы были на шаг ближе. И мы сделали это вместе. Опять. И даже несмотря на панику, на глупые ошибки и на механических зануд, это «вместе» чувствовалось… правильно.
Даже если мне всего восемнадцать, и я всё ещё не знала, что делать с этим ёкающим в груди чувством к нему. Оно было теперь приправлено новой краской — уважением к его силе и благодарностью, что он не бросил меня там, на растерзание Смотрителям. Но это только всё усложняло.
— Эй, — сказала я, когда мы уже выходили за городские стены. — Спасибо. Что не оставил меня там катать шарики в одиночку.
Он посмотрел на меня.Лунный свет падал на его лицо, делая его менее каменным, более… живым.
—Ты была полезным источником хаоса до конца, — сказал он. И после паузы добавил: — И это хорошо.
От этих слов я улыбнулась в темноте. Может, и не нужно с этим бороться. Может, нужно просто быть. Полезным источником хаоса. И его… напарницей. Пока.
— Ладно, — сказала я, поднимая подбородок. — Тогда вперёд, на восток. К разломам и приключениям. Но сначала, пожалуйста, давай найдём место, где можно поспать. После сегодняшнего дня я заслужила сон без сновидений о летающих шариках и безликих библиотекарях.
Глава 30: Дорога в никуда, болотная гниль и мудрость, пахнущая рыбой
Глава 30: Дорога в никуда, болотная гниль и мудрость, пахнущая рыбой
(Повествование от лица Ассоль)
Если бы кто-то спросил меня, что я ненавижу больше всего на свете после поддельного варенья и людей, которые громко жуют, я бы, не задумываясь, ответила: болота. Дорога на восток к Великому Разлому, как выяснилось, вела не мимо, не вокруг, а прямиком через самое сердце огромных, зловонных Туманых Топей. Воздух здесь был густым, как кисель, и пах он гнилыми растениями, тухлыми яйцами и безнадёгой. Над стоячей водой висел вечный, липкий туман, скрывавший солнце и превращавший день в унылые серые сумерки.
Мы шли по узкой, шаткой гати — жалким остаткам древней дороги, сложенной из прогнивших брёвен. Каждый шаг сопровождался противным хлюпаньем, а из тёмной воды то и дело показывались пузыри болотного газа, лопавшиеся с тихим, саркастическим звуком.
—Знаешь, — сказала я, осторожно переступая через очередную зияющую дыру в настиле, — когда ты сказал «Великий Разлом», я почему-то представила что-то эпичное. Огненную пропасть, сияющий разрыв в небесах, адские врата! А не это… это кислое, чавкающее месиво. Это как если бы конец света организовал не великий демон, а унылый чиновник с пристрастием к тихому ужасу и плохой погоде.
Авадон, как обычно, шёл впереди, его сапоги, казалось, не подчинялись законам грязи и скольжения. Несправедливо.
—Разлом не обязательно выглядит драматично, — отозвался он, не оборачиваясь. — Иногда он выглядит как медленное гниение. Как болезнь, которая съедает мир изнутри, а не разрывает его снаружи. Это опаснее.
—О, спасибо за оптимистичное пояснение! — я едва удержала равновесие. — Значит, мы идём не просто через вонючее болото, а через симптом вселенской болезни. Это меняет всё! Теперь я буду чавкать с чувством выполненного долга!
Внезапно он замер, подняв руку. Я наткнулась на его спину.
—Что? Опять тени? Или местные болотные духи, обиженные на мои комментарии об их месте жительства?
—Тише, — прошептал он. — Кто-то есть.
Из тумана, прямо перед нами, материализовалась лодка. Длинная, узкая, выдолбленная из чёрного, отполированного временем дерева. В ней стоял человек. Вернее, существо. Его кожа имела зеленовато-серый оттенок, сливавшийся с водой и туманом, а длинные волосы, спутанные тиной, свисали почти до пояса. В руках он держал не весло, а длинный шест с наконечником из заточенной кости. Его глаза, большие и бледные, смотрели на нас без выражения.
—Стоп, — произнёс он. Голос был хриплым, будто пропущенным через воду. — Дальше путь закрыт. Плата за проход.
—О, великий перевозчик через реку Стикс в её болотном варианте! — воскликнула я, делая шаг вперёд. — А что у нас в качестве платы? Монетка? Воспоминание? Или, может, обещание вести себя тихо и не скептически относиться к местной экосистеме?