Но хуже физической боли была боль в душе. Вернее, то опустошенное, выжженное место, где раньше могла быть душа. После пещеры, после этого близкого, личного знакомства с тем, во что превратились люди, внутри нее что-то сломалось окончательно. Или, наоборот, закалилось до состояния черного, колкого кремня.
Именно в таком состоянии духа она и наткнулась на Склад.
Это было неочевидно с первого взгляда. Снаружи — просто еще одна полуразрушенная каменная постройка на окраине того, что, судя по остаткам фундаментов, когда-то было поселком. Но ее Каменная Песнь, все еще приглушенная, уловила необычное: под землей, под полами, тянулись неестественно ровные пустоты. Погреба. Или хранилища. И главное — вокруг не было сильных, опасных вибраций. Лишь несколько мелких, сонных аур где-то на поверхности.
Голод и жажда, эти два безжалостных диктатора, перекричали голос осторожности. «Ловушка», — слабо прошептал он. «Возможно, еда», — перебил другой, более насущный.
Ассоль подкралась к зданию с тыла. Стена частично обрушилась, открывая доступ в большое помещение, заваленное мусором и птичьим пометом. Она проползла внутрь, замирая каждые несколько метров, чтобы послушать Песнь. Тишина. Тихо и пусто.
И тогда она учуяла. Слабый, едва уловимый запах. Не гнили, не плесени. Запах дыма. Приглушенного, далекого, но человеческого. И тления старого дерева.
«Не одна. Уходи».
«Сначала еда. Найду — уйду».
Она прокралась дальше, вглубь здания, к заваленной обломками лестнице, ведущей вниз. Песнь подтверждала: под ней — пустоты. Большие. Она стала разбирать завал с черепашьей осторожностью, камень за камнем. Прошло maybe час, прежде чем открылся достаточно широкий лаз. Темнота внизу пахла сыростью, пылью и… да, чем-то еще. Медом? Нет, вареньем. Прокисшим, забродившим вареньем.
Сердце Ассоль екнуло. Консервы. Стеклянные банки. Царство, которое она не видела годами.
Она, забыв обо всем, спустилась по груде щебня в подземелье. И замерла. Это был не просто погреб. Это было настоящее хранилище. Стеллажи, хоть и покосившиеся, все еще стояли, уставленные рядами банок, бутылей, мешков. Большинство, конечно, были разбиты, разорены или сгнили. Но кое-что уцелело. Ее глаза, привыкшие к полутьме, выхватили целую полку с темными, запыленными банками, на которых еще читалось «Варенье из Солнечных Ягод». На полу стояли бочонки. Один из них, когда она толкнула его ногой, издал глухой, соблазнительный плеск. Вода. Или вино.
Это был клад. Клад, который мог кормить ее неделями. Месяцами, если растянуть.
Она не бросилась к нему. Сначала — разведка. Она отпустила Песнь в пол, в стены. Никого внизу с ней не было. Но наверху… наверху были те самые сонные ауры. И источник дыма.
«Бери и уходи. Быстро. Наполни сумку, флягу из бочонка, и исчезни».
Она так и сделала. Движения были быстрыми и эффективными. Две банки варенья (тяжелые, черт!), несколько жестких, как камень, сухаков в холщовом мешке, который почти рассыпался в руках. Потом к бочонку. Он был запечатан воском. Она проткнула его своим стилетом, и оттуда хлынула струя прозрачной жидкости. Она подставила флягу, потом напилась сама, жадно, чувствуя, как прохлада разливается по телу. Это была вода. Чистая, чуть сладковатая от дерева. Чудо.
Она наполнила флягу до отказа, закупорила дырку в бочонке обломком дерева и уже собиралась уходить, когда ее взгляд упал на дальний угол. Там, на отдельном столике, под холщовым покрывалом, лежала… книга. Толстая, в кожаном переплете. Книги были еще большей редкостью, чем еда. Они горели первыми — и от огня, и от безысходности.
Любопытство, эта роскошь, за которую здесь били смертью, шевельнулось в ней. Она подошла, смахнула пыль. На обложке, вытисненными золотыми буквами, значилось: «Травник и Bestiarium Малых Земель. Том II».
«Оставь. Бесполезный хлам. Тяжелый».
«Знания. Может, найдешь, что можно есть, кроме этих кореньев».
Она сунула книгу в сумку поверх банок, отчего та стала невыносимо тяжелой. Теперь точно пора.
Она полезла обратно по груде камней к выходу из подвала. И тут, уже у самого лаза, ее нога поскользнулась на сыпучем щебне. Она не упала, но один из камней сорвался и с грохотом покатился вниз, ударившись о пустую металлическую банку. Звук в каменном мешке подвала прозвучал как выстрел.