— Эй, смотри, — сказала я, указывая на куст с мелкими сизыми ягодами у края тропинки. — Еда. Ну, или что-то, очень на неё похожее. Если не умрёшь в течение часа после поедания — значит, еда.
Он посмотрел на ягоды, как будто видел их впервые. Возможно, так оно и было — за последнюю тысячу лет его меню, скорее всего, не включало «что найду».
—Они съедобны? — спросил он с неподдельным интересом.
—А как думаешь? — я сорвала одну, раздавила между пальцами, понюхала. Пахло травой и кислинкой. — Есть два способа проверить. Первый — скормить тебе и посмотреть, не станешь ли ты светиться иначе. Второй — скормить себе и написать прощальную записку. Я склоняюсь ко второму, потому что мои записки обычно получаются очень смешными.
Я сунула ягоду в рот. Кисло, терпко, но не ядовито. Я протянула ему несколько штук.
—Вот. Урок жизни номер один: распознавание пищи. Если не горькое, не жжёт язык и не пытается сбежать с тарелки — можно пробовать.
Он осторожно взял ягоды, положил одну в рот, задумчиво прожевал.
—Интересно, — произнёс он.
—Что? Вкус?
—Ощущение. Цель. Сейчас я ем, чтобы... не испытывать голод. Раньше я ел, чтобы поддерживать тело для миссии. Разница тонкая, но... заметная.
— Ура, прогресс! — я похлопала в ладоши. — Мой древний ученик обнаружил разницу между существованием и жизнью! Следующий урок — научиться плевать косточки со свистом. Это важнейший социальный навык.
Мы двинулись дальше, жуя кислые ягоды. Я чувствовала, как за спиной остаётся не просто физическое место, а целая эпоха. Эпоха Авадона, несущего груз. Что будет теперь? Я украдкой посмотрела на него. Он смотрел по сторонам — на проплывающие облака, на узор трещин на камне, на пролетающую птицу — с тем же вниманием, с каким когда-то изучал схемы Разломов. Как будто видел всё это впервые. И, возможно, это было так. Раньше мир для него был картой, где отмечены только поломки. Теперь это была просто... картина. Бессмысленная, странная, местами уродливая, но полная деталей.
— О чём ты думаешь? — спросила я, не выдержав.
—О том, что облако похоже на... на рыбу, — ответил он, не отрывая взгляда от неба.
Я фыркнула.
—Глубокомысленно. А я думала, ты философствуешь о бренности бытия.
—Это тоже, — он повернулся ко мне. — Рыба из облака. Она существует мгновение, потом её форма изменится, и она исчезнет. Но сейчас она есть. И она — рыба. В этом есть... своя гармония. Мимолётная. Как скульптуры Лиры.
От этого упоминания его погибшей подруги у меня в груди кольнуло. Не ревность. Скорее, грусть. И понимание, как глубоко в нём всё ещё сидит та боль.
—Да, — тихо согласилась я. — Мимолётная. Как эти ягоды на языке. Или как моё хорошее настроение, когда я мокрая и голодная. Кстати, о голоде. Эти ягоды — не еда. Это намёк на еду. Нам нужно найти что-то посерьёзнее, или я начну жевать твой плащ, а он, кажется, на вкус как пыльная непроглядность.
Мы шли ещё час, прежде чем тропа вывела нас к ручью. Вода была чистой, холодной и неискажённой. Маленькая победа. Мы напились, и я умылась, смывая кровь и копоть от Разлома. Авадон сел на камень у воды и просто смотрел, как она течёт.
—Раньше я чувствовал течение подземных рек, — сказал он. — Чтобы знать, где тонкие места в реальности. А теперь... я просто вижу, как течёт вода. Она просто течёт.
— И это прекрасно, — сказала я, садясь рядом. — Потому что это и есть нормально. Вода должна течь. Птицы — летать. Ты... должен сидеть на камне и не знать, что делать дальше. Всё по плану.
— Какой план? — он посмотрел на меня.
—Мой! План «Научить Кайлена жить, а не выживать». Сейчас у нас этап «созерцание ручьёв и поедание сомнительных ягод». Дальше будет этап «нахождение нормальной еды и тёплого места для сна». Потом, возможно, «бесцельное бродяжничество с элементами сарказма». Видишь? Всё расписано.
На его губах дрогнуло. Не улыбка ещё, но что-то очень близкое.
—Ты всегда всё планируешь постфактум, да?
—Это единственный надёжный способ! Планы, составленные заранее, всегда взрываются. А вот если объявить план после того, как всё уже случилось — ты всегда оказываешься гениальным стратегом. Попробуй.
Он кивнул, снова повернулся к воде. И тут из-за поворота ручья донёсся звук. Не природный. Металлический лязг, грубый смех и ржание лошадей. Люди.
Мы переглянулись. Старые инстинкты сработали мгновенно. Авадон встал, его поза вновь обрела привычную готовность к угрозе. Я вздохнула.
—Отлично. Этап «встреча с идиотами, которые испортят всё созерцание». Я чувствовала, что чего-то не хватает.