Мы закрыли глаза, начали делать пассы над кристаллом, бормоча всякую ерунду. Наёмники затаили дыхание. Через пару минут я громко прошептала:
—Сейчас! Он набирает силу!
Авадон с силой швырнул кристалл в воду подальше от нас, вниз по течению. Голубоватая вспышка при падении была вполне убедительной.
—За артефактом! — завопил шрамогубый, и все пятеро бросились вдоль берега, туда, где упал кристалл.
В тот же миг мы соскользнули с камня в ледяную воду против течения и забились в узкую нишу под нависающим берегом, прикрытую корнями. Мы сидели, прижавшись друг к другу в темноте, слыша, как наёмники кричат, бредут по воде, ругаются. Они искали долго. Но кристалл, маленький и скользкий, унесло течением. А нас они даже не думали искать вверх по ручью — ведь «артефакт» упал вниз.
Через полчаса их крики стали затихать. Они ушли дальше по течению, всё ещё надеясь найти драгоценный камень.
Когда стало тихо, мы выбрались из укрытия, мокрые, дрожащие от холода, но свободные.
—Урок жизни номер... какой там у нас? — сказала я, выжимая воду из волос. — Не важно. Главный урок: иногда лучшая победа — это тихо смыться, пока идиоты ищут блестяшку. Запомнил, ученик?
Авадон смотрел на меня. Вода стекала с его лица, и на нём была... улыбка. Слабая, едва заметная, но самая настоящая.
—Запомнил, учитель, — сказал он. — Это было... весело.
—Весело? — я фыркнула, но внутри у меня всё ёкнуло от этого слова и этой улыбки. — Называй как хочешь. А теперь давай быстрее, пока они не опомнились. Мне нужно сухое место, костёр и мысль о том, что не все люди — прожжённые жмоты. Хотя последнее, кажется, невыполнимо.
Мы снова двинулись в путь, уже бегом, чтобы оторваться. И я думала о том, что этот день, начавшийся с исправления вселенной, продолжился кислыми ягодами и закончился мокрой засадой от жадных наёмников... был, пожалуй, самым нормальным и самым странным днём в моей жизни. И в его — тоже. И, кажется, это было неплохо. Совсем неплохо.
Потому что мы шли вместе. И он улыбался. И это было куда важнее любой миссии.
Глава 33: Опасное гостеприимство, танцы под чужими звёздами и осознание, пахнущее дымом
Глава 33: Опасное гостеприимство, танцы под чужими звёздами и осознание, пахнущее дымом
(Повествование от лица Ассоль)
Мокрая одежда — это одно. Мокрая одежда, когда наступают сумерки, а ветер с востока несёт ледяные иголки предзимья — это уже полноценное стихийное бедствие с элементами личной трагедии. Мои зубы выбивали чечётку, а Авадон, хотя и не дрожал, шёл как-то особенно прямо, будто пытаясь силой воли не допустить обледенения собственных ресниц.
— Э-э-эй, ле-ледя-яная ст-статуя, — пробормотала я, спотыкаясь о замёрзший коч-коч-кочек. — У тебя в твоём древнем арсенале нет случайно заклинания «сухая одежда и чашка чего-нибудь горячего»? Или хотя бы «костёр из ничего»? А то я начинаю подозревать, что мы пережили конец света, чтобы умереть от банальной пневмонии. Ирония судьбы, да?
Он замедлил шаг, оглядев окрестности. Местность сменилась: редкий лес, кривые сосны, обдуваемые всеми ветрами, и глубокие овраги.
—Впереди дым, — сказал он. — Недалеко. Возможно, жильё.
—Дым? — я попыталась вдохнуть надежду, но вдохнула лишь колючий холод. — Может, это просто тлеет чья-то последняя надежда? Или жгут мои мокрые носки в качестве жертвы богам сухости? Ладно, веди, о путеводитель по источникам тепла. Я готова продать душу за сухую солому.
Мы свернули с едва заметной тропы и минут через двадцать вышли к одинокой, но крепко срубленной усадьбе. За высоким частоколом виднелась крыша, из трубы действительно валил густой, жирный дымок, пахнущий дровами и… жареным луком. Слюнки потекли мгновенно. Но вместе с ними проснулась и осторожность. После истории с наёмниками доверять кому-то стало сложнее.
— Правила выживания, — прошипела я Авадону, пока мы подходили к воротам. — Я веду. Ты — мой немой, но грозный брат, перенёсший в детстве страшную психологическую травму от вида говорящих людей. Киваешь и хмуришь брови. Всё остальное — на мне.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде усталой покорности. Он уже начал привыкать к моим «правилам».
Я постучала в ворота деревянным молотком, висевшим рядом. Через некоторое время щёлкнул засов, и створка приоткрылась. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, коренастый, с седой, коротко стриженой бородой и пронзительными глазами цвета стали. Он оценил нас беглым, но цепким взглядом: двое вымокших, промёрзших путников, один — высокий и слишком уж «не от мира сего», вторая — юная, но с вызовом во взгляде.
—Чего надо? — спросил он без предисловий.
—Тепла, сухости и, если не жалко, ложки той штуки, что у вас так аппетитно пахнет, — выпалила я, стараясь не дать зубам стучать. — Мы заплатим работой. Или историями. У нас их много, и большинство — страшные и неправдоподобные.