— На юг, — хозяин кивнул, как будто что-то для себя решив. — Тогда держитесь старой Королевской дороги. Она в пяти километрах к западу отсюда. Разбита, но понятна. И осторожней. Слухи о «свете на востоке» уже разнеслись. Всякая шушера теперь будет искать тех, кто к нему причастен. Не только те оборванцы.
Отлично. Значит, теперь мы не просто бродяги, а бродяги с сомнительной репутацией, за которыми охотятся. Весело.
Через полчаса мы, отягощённые припасами, которые настоял дать нам хозяин (сухари, сало, ещё немного картошки), стояли у его ворот. Он глядел на нас сурово.
—И ещё. Парень, — он ткнул пальцем в Авадона. — Научись хоть как-то лицо менять. А то слишком уж ты… гладкий. Бросаешься в глаза.
—Он старается! — вступилась я. — Просто у него… врождённая особенность. Лицо-маска. Очень выразительная в своей невыразительности!
Мы вышли на промёрзшую дорогу. День был ясным, морозным, солнце слепило глаза, отражаясь от инея. Идти было легко, но куда — непонятно. Эта неопределённость висела между нами тяжёлым, невысказанным вопросом.
— Так… — начала я после получаса молчания. — «Не знаем» — это, конечно, философски глубоко, но практично — никуда не годится. Нужно формализовать. Вариант «А»: идём на юг, как сказал дед. Ищем тёплое местечко, где можно перезимовать и не думать о конце света. Вариант «Б»: идём куда глаза глядят, надеясь на лучшее. Вариант «В»: ты наконец-то вспоминаешь, что у тебя, кроме чувства вины, были ещё и личные предпочтения, и говоришь, куда тебе хочется.
Он шёл, глядя под ноги.
—Я не знаю, чего я хочу, — сказал он тихо.
—Это потому что ты тысячу лет не спрашивал себя об этом! Так спроси сейчас! Ну, например… ты любишь горы или равнины? Лес или степь? Суп или кашу? Начни с малого, ледяная глыба!
Он задумался. Так искренне, будто перед ним был сложнейший философский трактат.
—Горы… напоминают о доме. Но дом больше не существует. Значит, горы — больно. Равнины… пусты. Лес — скрывает. Степь — открыта. И то, и другое — странно. Суп… горячий. Каша… тоже. Оба приемлемы.
Я закатила глаза.
—Боже, да ты гений самоанализа! Из тебя бы поэта получилось! «О, суп горячий, каша — тоже, сердце моё в смятении…» Ладно, ладно. Значит, географию пока откладываем. Переходим к практическим занятиям. Урок второй: болтовня ни о чём.
— Что?
—Болтовня ни о чём! Это важнейший социальный навык! Люди так заполняют пустоту, чтобы не сойти с ума от тишины и собственных мыслей. Вот смотри. Я начинаю: «Какой сегодня, однако, иней на деревьях, прямо как сахарная вата, если бы сахарная вата была холодной и колючей». Твоя очередь.
Он посмотрел на обледеневшие ветви.
—Иней — это кристаллизация водяного пара при отрицательной температуре. Процесс красивый с точки зрения физики.
—Нет-нет-нет! — я замахала руками. — Не физика! Впечатления! Чувства! Ну, например: «Да, похоже на волшебный лес из сказки, которую я ненавидел в детстве, потому что там был злой дракон, а я всегда был за драконов». Вот так!
Он снова задумался.
—У моей расы не было сказок о драконах. Были… поучительные истории о дисциплине и гармонии.
—О боже, вы были скучнейшей цивилизацией во вселенной! Ладно, моя очередь. «Интересно, эти вороны, которые каркают, спорят о чём-то или просто ругают погоду?»
— Вероятно, они обсуждают территориальные границы или наличие пищи, — ответил он.
—Аааа! — я схватилась за голову. — Да ты безнадёжен! Ладно, экстренный курс. Просто повторяй за мной. Говори: «Какая же сегодня противная погода».
— Погода соответствует сезону, — возразил он.
—Повторяй! «Противная погода»!
Он вздохнул.
—Противная… погода.
—Ура! Видишь, получается! Дальше. «А эти сапоги у меня вечно промокают».
—Твои сапоги действительно имеют низкие водоотталкивающие свойства, — заметил он.
—Не поправляй! Просто повторяй! «Сапоги промокают»!
—…Сапоги промокают.
—Отлично! Теперь соединяем! «Противная погода, и сапоги промокают». Давай!
Он посмотрел на меня так, будто я предлагала ему сплясать на руках.
—Противная погода, и… сапоги промокают.
—Прекрасно! — я торжествующе хлопнула в ладоши. — Ты только что поддержал светскую беседу! Следующий уровень — научиться вздыхать в такт. Но это потом.
Мы шли дальше, и я продолжала свой «урок», выдавая всё более абсурдные фразы, которые он, скрепя сердце, повторял. «Облако похоже на овечку, которую забыли подстричь». «От сухарей крошки везде, будто я праздную мини-фестиваль хлеба». Постепенно его ответы стали чуть менее буквальными. На фразу «Ветер сегодня злой, как банкир в день расплаты» он после паузы сказал: «Ветер действительно имеет агрессивный вектор».