Глава 35: Перевал, сосульки-убийцы и разговор у костра, которого не должно было быть
Глава 35: Перевал, сосульки-убийцы и разговор у костра, которого не должно было быть
(Повествование от лица Ассоль)
Королевская дорога, как выяснилось, была королевской лишь в воспоминаниях древних хронистов, а в реальности представляла собой грязную, разбитую тропу, вечно пытающуюся съехать в ближайший овраг. С каждым километром она неуклонно ползла вверх, в предгорья, обещая тот самый Перевал, за которым, по слухам, начинались «нетронутые земли». Воздух становился тоньше, холоднее, и с каждой вершины, мимо которой мы обходили, открывались виды, от которых захватывало дух не от красоты, а от масштаба пустоты. Словно мир, избавившись от одной раны – Великого Разлома – просто скис, обездвижел в этом каменном, ледяном безмолвии.
— Знаешь, — сказала я, останавливаясь передохнуть и опереться на колено, — я начинаю подозревать, что «нетронутые земли» — это просто местный эвфемизм для «ещё более негостеприимной дыры, куда ещё не добралась цивилизация, чтобы окончательно её испортить». Мы ищем спокойствия или просто более живописного места, чтобы замёрзнуть насмерть?
Авадон, как обычно, не выглядел уставшим, но его внимание было приковано не к пейзажу, а к небу. Оно, ясное днём, теперь накрывалось быстрыми, рваными облаками с севера.
—Буря, — констатировал он. — Скоро. Нужно найти укрытие до наступления темноты.
—Буря? В этих горах? — я фыркнула. — Да тут и без бури ветер сбивает с ног, как пьяный матрос после получки. Ладно, ищи свою пещеру, оракул непогоды. Я буду следовать за тобой, периодически падая и ругая твоих древних предков, которые не додумались изобрести центральное отопление.
Он не ответил, его взгляд скользил по скалам. В конце концов он указал на тёмный разлом в каменной стене метрах в трёхстах выше тропы.
—Там. Доступ есть.
—«Доступ есть», — передразнила я его, пыхтя, чтобы начать подъём. — То есть нам нужно карабкаться туда, как горным козлам, по голому камню, на котором ещё и лёд? Блестяще. Я так и знала, что спасение мира было самой простой частью нашего путешествия.
Подъём был адским. Камень обжигал руки холодом, ноги скользили, а ветер, злой и насмешливый, норовил стащить в пропасть. Я карабкалась, кряхтя и отборно (но без мата!) ругая всё на свете: скалы, погоду, судьбу, а особенно — невозмутимость Авадона, который, казалось, не подчинялся законам гравитации. Он то и дело протягивал мне руку, и его пальцы, твёрдые и холодные, вытягивали меня на очередной уступ.
— Спасибо, эвакуатор для неудачниц, — бормотала я, отряхиваясь.
—Не за что, источник постоянного критицизма, — парировал он неожиданно.
Я замерла, удивлённо уставившись на него. Это был… ответ. Почти шутка. Пусть плоская, пусть скучная, но ответ! Не молчание, не кивок, а слова! От этого в груди ёкнуло так сильно, что я чуть не сорвалась.
—О-о-о, — протянула я. — Кто это научился парировать? Ученик делает успехи! Скоро, глядишь, и сам анекдот расскажешь. Про дракона и гармонию, наверное.
Наконец мы добрались до расщелины. Внутри оказалось сухо, просторно и, что важнее всего, без следов чьего-либо пребывания. Пещера уходила вглубь горы, но нам хватило и привходовой части, чтобы укрыться. Пока Авадон складывал из найденных внутри сухих веток подобие костра (огня, конечно же, у нас не было, но он, кажется, мог добыть его силой мысли, или трения, или ещё какой древней магией), я выглянула наружу.
Буря налетела стремительно. Не дождь, а сплошная стена снега, подхваченная ветром, закрученная в бешеный хоровод. Видимость упала до нуля. Мир превратился в белое, воющее месиво.
—Ну что ж, — вздохнула я, отходя от входа. — Похоже, мы здесь всерьёз и надолго. Надеюсь, у тебя в планах не только костёр, но и программа развлечений. Я, например, могу научить тебя играть в «камень-ножницы-бумага». Или рассказывать страшные истории. У меня есть одна про библиотекаря-робота, который наказывает за громкий смех.
Он зажёг огонь (действительно, каким-то почти незаметным движением пальцев), и тёплый, дрожащий свет заполнил пещеру, отбрасывая на стены наши гигантские, пляшущие тени.
—Развлечения, — повторил он, как будто пробуя незнакомое слово. — Хорошо.
Мы сидели напротив друг друга, разделённые костром. Треск пламени и вой ветра снаружи создавали странную, интимную атмосферу. Как будто во всей вселенной остались только мы двое, запертые в каменном пузыре. И это «мы двое» вдруг стало невероятно громким.
Чтобы заглушить это ощущение, я начала болтать. Обо всём. О том, каким был мой родной городок, о дурацких попытках починить джип, о вкусе подгоревшей лепёшки, о том, как пахнет пыль после дождя. Я тараторила, не останавливаясь, боясь, что если замолчу, то эта тишина станет невыносимой и я скажу что-то совсем не то. Что-то про то, как его глаза отражают пламя. Или как хочется, чтобы эта буря никогда не кончалась.