Утром мы вышли из укрытия в беззвучный, сизый рассвет. Авадон казался сосредоточенным. Он подошёл к ручью, опустил в воду ладонь и закрыл глаза, как будто прислушиваясь.
—Ты и правда собираешься «настроиться» на эту железячную жижу? — спросила я, стараясь звучать как обычно.
—Попробую. Дай мне час. Не уходи далеко.
Я кивнула и пошла вдоль ручья, стараясь не терять его из виду. Долина при свете дня была ещё более сюрреалистичной. Камни под ногами иногда издавали тихий, высокий звон, когда наступаешь, будто они были полыми. Я наклонилась, чтобы поднять один, и тут увидела кое-что странное. На плоской поверхности тёмного сланца были выцарапаны знаки. Не природные узоры. А символы. Они были очень старыми, стёртыми, но узнаваемыми — похожими на те, что я видела в архиве и на панели управления обсерватории. Только примитивнее. Как будто их пытался воспроизвести тот, кто видел оригинал лишь мельком.
— Авадон! — позвала я, забыв о тишине. Мой голос сорвался и разнёсся эхом, которое тут же было поглощено долиной.
Он подошёл,и я показала ему камень.
—Смотри. Это же ваши… ваши письмена?
Он взял камень,и его лицо стало напряжённым.
—Да. Но… искажённые. Упрощённые. Это не запись. Это… попытка повторить. Или… пометить. — Он поднял голову, оглядываясь. — Здесь кто-то был. Из моих. Или… контактировал с ними.
— Что? Ты же сказал, ты последний!
—Я думал, что последний. Но это… это след. Не старше нескольких сотен лет. Значит, кто-то ещё мог выжить. Или… — он нахмурился, — или это сделали люди, которые нашли какие-то артефакты и пытались их скопировать.
Мы пошли дальше, теперь внимательно вглядываясь в камни. И нашли ещё несколько таких же меток. Они вели вглубь долины, к самой высокой, почти чёрной скале, которая стояла отдельно, как огромный, корявый палец, указующий в небо.
— Туда, — сказал Авадон. Его голос был твёрдым, в нём снова появились нотки смотрителя, учёного, который напал на след.
—Подожди, — я схватила его за рукав. — Ты только что собирался медитировать на ручье! А теперь рвёшься в самое, я уверена, опасное место этой аномальной дыры! Может, сперва подкрепимся? Ну, не знаю… воздухом и надеждой? Или составим хоть какой-то план, кроме «пойдём посмотрим на страшную скалу»?
— Это может быть важно, — сказал он, но позволил мне удержать себя. — Эти знаки… они не случайны. Они ведут.
—Всё, что ведёт в таком месте, обычно ведёт к неприятностям, — вздохнула я. — Но ладно. Раз уж я пошла с тобой чинить мир, пойду и смотреть на твои древние каракули. Только пообещай, что если оттуда вылезет что-то с щупальцами и желанием обнять, ты будешь светиться, даже если тебе от этого станет плохо. Договорились?
— Договорились, — он кивнул. И вдруг сделал то, чего никогда не делал. Он положил свою руку поверх моей, всё ещё сжимавшей его рукав. Его ладонь была большой, тёплой и… немного неуверенной. — Спасибо, Ассоль.
Я не могла вымолвить ни слова. Я могла только кивнуть, чувствуя, как по моей руке от его прикосновения разливается тепло, которое никакая магнитная аномалия не могла погасить.
Мы пошли к чёрной скале. И с каждым шагом тишина вокруг становилась всё более… напряжённой. Как будто сама долина затаила дыхание, наблюдая за нами. И я понимала, что наши приключения далеко не закончены. Они просто сменили декорации. И теперь, помимо охотников, голода и конца света, у меня появилась ещё одна, самая сложная и пугающая задача — разобраться в том, что происходит между мной и этим древним, потерянным, невероятным существом, которое только что взяло меня за руку.
Но пока мы шли к скале, и его рука лежала на моей, всё остальное казалось не таким уж важным. Даже вечная, всепоглощающая тишина Долины.
Глава 38: Сердце тишины, поющий кристалл и история, вырезанная во тьме
Глава 38: Сердце тишины, поющий кристалл и история, вырезанная во тьме
(Повествование от лица Ассоль)
Чёрная скала, которую Авадон так поэтично назвал «пальцем», на деле оказалась размером с трёхэтажный дом и походила скорее на гнилой зуб, торчащий из челюсти долины. По мере приближения тишина становилась не просто отсутствием звука, а физической тяжестью. Воздух густел, как кисель, и каждый шаг давался с усилием, будто мы шли не по щебню, а по дну смоляной ямы.
— Ох, как тут мило, — прошипела я, едва переводя дыхание. — Прямо курорт для любителей экстремального чувства удушья. Ты уверен, что твои сородичи оставляли здесь знаки не в качестве предупреждения «Беги, дурак!»?
Авадон не ответил. Его внимание было приковано к основанию скалы. Там, в тени нависающего камня, зиял узкий, вертикальный разлом, больше похожий на трещину. Она была неестественно ровной, словно её прорезали гигантским ножом. И от неё веяло не просто холодом, а таким ледяным дыханием пустоты, что по спине пробежали мурашки.
—Вход, — сказал он.
—Вход? — я скептически оглядела щель, в которую с трудом протиснулся бы даже я. — Вход куда? В гардеробную для каменных гномов? Или в личную кладовку этой скалы, где она хранит своё плохое настроение?