В комнате еще был стол, правда самый обычный, хотя нет, не совсем, с деревянной крышкой, светлого цвета, которая была отполирована локтями, от времени, и на ней нацарапаны какие-то значки. Таких столов я больше нигде не видела. Он кажется очень старым. И где он его только откопал.
Освещение в комнате стандартное, встроенные в стены и потолок панели, которые регулируют яркость света в зависимости от желания хозяина, за исключением старинного интеркома, который стоит на столе у Миру. Он его тоже использует как осветительный прибор. В принципе, он больше ни для чего и не нужен, потому что все сообщения и видеосвязь давно уже передаются через личные нейросети.
На столе стоит старая фоторамка со сменяющимися изображениями. А в стену над столом встроен большой экран, новости посмотреть или кино, у него даже голографическая функция встроена, ощущается будто все, что на экране, происходит тут в комнате. Вот, в общем и все, такой вот минимализм, но он мне нравится.
А другими комнатами Миру не пользуется, они закрыты с тех времен, когда не стало родителей. Только ванная и столовая, она же кухня и сама комната Миру посещаются им.
Когда мы пришли, я сразу плюхнулась в одно из кресел и подтянула под себя ноги. А Миру взял со стола нейронакопитель.
— Ну что, кто первый? — повертев устройство в руках, спросил братец.
— Ты знаешь, давай первым будешь ты, — ответила я, мне было страшновато.
И он, через некоторую паузу, подключился к нему и стал перекачивать к себе на нейросеть информацию, которая там находилась. А когда закончил, передал его мне, и я тоже повторила эту операцию вслед за ним.
Помимо перечня лиц и обстоятельств, в которых пребывали наши родители последние месяцы своей жизни, как они и обещали, там был еще и отложенный банковский платеж на наши имена. Мы могли обратиться в любой банк Содружества, и на указанный нами счет переведутся деньги, которые значатся в поручении.
— Миру. Что мы будем делать со всем этим? — я имела в виду подробности клановых отношений и причастных к смерти родителей лиц.
— Я думаю, пока ничего делать не будем. Разве что, переведем деньги на наш общий счет, если ты, конечно, не хочешь их разнести по личным счетам, — не совсем понял меня братец.
— Нет, я не об этом, разносить я ничего не желаю. Я думаю, что нам нужно выяснить, что же случилось с родителями и почему их убили. Я бы этого хотела.
— Раз ты этого хочешь, значит обязательно этим займемся. Но прежде нам нужно решить, как и какими средствами мы этого сможем добиться, — сказал Миру и озадаченно посмотрел на меня.
— Так вот же, средства эти. На них и займемся, — возразила я.
— Во-первых, мы пока не знаем, что там за сумма, это смогут сказать только в банке Содружества. Во-вторых, нас всего двое, и нам нужно очень тщательно подготовиться, в том числе и команду нанять. В-третьих, нужно как минимум арендовать корабль, на который мы эту команду будем набирать, — разъяснил свою позицию Миру.
— Я как-то не подумала. Наверное, это еще не все? — спросила я. — Ты, как всегда, не говоришь мне обо всех тонкостях, оставляешь на «сюрприз»?
— Есть и еще тонкости, ты права. Но они, на данный момент, не столь существенны. Дойдет и до них очередь, тогда и расскажу, а может эти вопросы отпадут сами собой.
— Ладно-ладно, — выпятив нижнюю губу, стала капризничать я. — Я тебе тоже ничего рассказывать не буду.
— Сейчас нужно слетать до банка. Ты полетишь со мной или пойдешь заниматься своими делами? — проигнорировал Миру попытку женского шантажа.
— Полечу с тобой, только управлять флаером буду я, ты должен оценить мои новые навыки пилота! — засуетилась я, желая показать свои возможности.
— Ты еще не прошла лицензирование на пилота, — ухмыльнулся Миру.
— Главное умения! Ты теперь не сможешь так, как я! — гордо выпятив грудь вперед и изобразив осанку капитана дальнего космоса, парировала я.
— Ладно, пилот, так и быть, ты нас повезешь. Собрали свои руки-ноги в кучку и полетели.
Мы поднялись на взлетку и заняли свои места во флаере Миру. Он, предвкушая, как я буду демонстрировать свои новые умения, сразу же пристегнулся к креслу и включил на нем компенсаторы перегрузок.
Уж я-то его не разочаровала, таких виражей раньше я не исполняла никогда, но добило его пике, которое я исполнила при подлете к банку. Поэтому, когда он выходил из припаркованного на специальной площадке флаера, его лицо было такого бледно-зеленого цвета, только глаза сверкали ярким праведным гневом. Видимо компенсаторы не справились с перегрузками. А я что, я ничего, все виражи в рамках допустимого пилотирования.