Что ж, и это уже немало: есть имя, есть примерное представление о семье. Есть с чего начать… Надар добросовестно закончил беседу и попросил драконов перечитать и подписать документ. Если бы они действительно его прочитали, узнали бы, насколько рассказали больше, чем собирались… но они просто пробежали глазами первые фразы. Все трое. И подписали.
Когда и эта делегация, наконец, вспомнила, что пора бы и домой, Надар с непередаваемым выражением скорби и тоски от предстоящей разлуки лично проводил гостей до главных ворот Академии. И когда ворота закрылись, первым делом метнулся наверх – в нижний зал Ректорской башни.
Он не видел Мара с самого утра, но был почти уверен, что магнетизм ректорского камина непременно притянет его к себе: даже подростком единственным местом для уединения и размышлений у Мара Шторма всегда был нижний зал башни.
Он не подбрасывал в камин дров, что интересно. Просто садился рядом и любовался угасающим пламенем. Так что у ректора не было никаких сомнений, где искать Шторма.
Тем более, лекции давно закончились.
Мар плавно поднялся навстречу, протянул в приветствии руку.
– Что там?
– Тедор прислал Кондора. Не Клару.
– Ну, значит, заранее знал, кого мы могли найти. Что решили?
– Подтвердил твои полномочия. Девушку опознал.
– Да, я ее тоже вспомнил. Она ребенком была, трудно узнать. Ее звали Нана. Дом не назову…
– А я назову, – перебил Надар и жестом показал Шторму, что не прочь продолжить разговор у камина. Когда оба устроились на вытертых за годы кожаных банкетках, продолжил:
– Антонина Филин из Чертога Рокота. Ее отца звали Олег Филин, он был или секретарем или другом Изера Шторма. Это тебе о чем-нибудь говорит?
Мар медленно кивнул. Прикрыл глаза.
– Да.
– Марик, все хорошо? Можешь работать?
– Да. Она, значит, дочка «дяди Олега». Изер нас знакомил – мельком, когда однажды они вместе прилетели из Водопадного.
Мар редко называл Изера Шторма отцом, но говорил о нем со сдержанным уважением. То ли не простил невольного «предательства», то ли было что-то еще, чего Мар ему не простил.
– Я не знал. В садке же все дети – потенциальные драконы, ко всем одинаковое отношение. Нану даже любили. Она была такая… безобидная, что ли. Впрочем, тогда ей было года четыре. Все равно не понимаю, чем я ей насолил. И что она собиралась делать.
– Кондор еще сказал, что девушка была полукровкой.
Мар вздохнул:
– Мастер… мне нужен день. Лучше – несколько дней. Хочу найти ее мать, сообщить о смерти Наны. Думаю, драконам плевать, а другие искать не будут.
– А ты-то где собираешься ее искать? По словам Кондора, она может быть чуть ли не в Магеллане…
– Она в Белуше. Вот.
Мар снова вытащил из кармана слегка помятое письмо от некоего «В.», протянул Надару.
– Хорошая мысль. – Ректор даже не стал спрашивать, как Мар собирается искать человека в городе людей. У драконов свои методы. – Кстати, наш друг Аркада в той Белуше загостился… вероятно, Константин тебя сам за ним отправит со дня на день, а я потороплю.
…и не нужно будет писать прошений и униженно просить одолжить Академии Мара Шторма для личных целей. Достаточно того, что он тут преподает в свободное от великих военных планов Константина время.
Мар кивнул и вновь уставился на пламя.
– Могу слетать сам. – Предложил ректор осторожно. – Если…
– Да нет. Все нормально. Это мое дело. Семейное дело…
Он снова наглухо замолчал, но Надар знал, что тормошить Шторма, когда он в этом состоянии бессмысленно. Лучше просто рядом посидеть. Дождаться, пока сформулирует. Почему-то, если дело касается науки или преподавания, его лучший студент всегда бывает куда более красноречив.
А вот попытки в самоанализ – всегда жалкие и какие-то болезненные, что ли.
Мар дотянулся до кочерги, поворошил поленья – взметнулся рой искр.
– Красиво.
– Тебе всегда нравилось смотреть на огонь.
– На угли и искры. Да, сейчас тоже нравится.
– …и молчишь ты не об углях и искрах, правильно? Только гордость не позволяет сказать прямо, что…