Что-то в этом было. Что-то, на что следовало обратить внимание.
– Господин Север… могу я попросить вашего племянника сходить со мной в гостиницу еще раз? Надо отвести собаку хозяйке. Заодно я подробный доклад послушаю…
– Конечно, – медленно подбирая слова, ответил журналист. – Давай, Рашитка, сходи с господином Штормом…
– Ах, да, – «вспомнил» Мар про полицейского. – Уж простите за недоразумение. Большой ли полагается штраф за подобное нарушение? Все-таки мы вас отвлекли.
– Две княжьи расписки, – четко отозвался тот. – Или двенадцать монет местного чеканного двора. Но я не завел протокола. По правилам надо…
– Ну, заведете вечером, в участке, в спокойной обстановке. Вот, держите. Монеты правда, из Первого Заполья, но должны быть в ходу и здесь…
Полицейский покивал, и даже одну монету вернул – оказывается, «запольские» денежки ценятся немного больше.
Всю дорогу хозяин гостиницы бухтел себе под нос и при том глаз не спускал с Мара и мальчишки, так что и словом не перекинуться.
Одет Рашитка и вправду был как большинство здешних «уличных» детей – в потускневшую и залатанную рубашку в мелкий блекло-розовый, но, несомненно, когда-то красный горошек, и короткие пыльного цвета штанишки. Вопреки обличениям «швейцара», он, кстати, был обут в легкие кожаные сандалии, сплошь состоящие из веревочек.
До гостиницы оказалось недалеко.
– Вот она, ваша собака!
Айка оказалась симпатичной мохнатой дворнягой рыжей масти с белым пятнышком посреди лба. Некрупная, мальчишке чуть выше колена. Обрадовалась, залаяла, начала плясать вокруг своего спасителя… вот и славно.
Но в последний момент Мара словно кто-то подтолкнул:
– Рашит… извини. А давай ее пустим. За чем-то же она в парк бегает? И хозяину будет легче, если мы разберемся. И вашей тетушке Лу не придется ее из этого парка каждый день вылавливать.
– Конечно, – обрадовался мальчик и вдруг с тревогой посмотрел на «швейцара» – Господин Норман Нырок, а можно?.. Мы быстро!
– Но я пройду с вами. Мало ли чего вы там… может, чего нужное или опасное найдете!
Мар серьезно кивнул. Конечно, проследить надо. Но скорей всего, хозяину заведения было тоже не чуждо любопытство.
Айка, едва вышла в парк у парадного крыльца гостиницы, вдруг заскулила и натянула поводок, всем телом превратившись в указующую стрелку. Туда, под деревья! В тень! Рашит ее с трудом мог удержать.
– Да, – покачал головой хозяин гостиницы, – именно туда она всегда и бежит. А потом просто бродит и воет… а люди боятся! И ночью, бывает, воет.
Место было уединенное – слева постриженные кусты, справа – декоративные елки. Спереди ограда, увитая плетьми прошлогоднего, засохшего плюща…
Айка сначала метнулась к ней, но замерла на полпути, прыгнула обратно. Закрутила мордой. Обежала кустик, потом другой. Снова замерла, и вдруг действительно завыла – коротко и жалобно.
– Вот, – сказал хозяин. – Именно так. Каждый раз. Знаете, господин маг, настолько вымотала, что уж думал, не придавить ли…
– Правильно не придавили… – ответил Мар, настраиваясь на драконье магическое зрение. Потому что родственную магию здесь он чувствовал чуть ли не кожей. – Айка молодец. Но она всего лишь собака. Она может чуять, что ей отводят глаза, но не может увидеть то, что спрятано… Рашит, придержи ее. Я сейчас уберу наваждение.
Источник магии – небольшой изящный артефакт в виде старинной женской заколки. Если здесь был Виктор, то был он здесь не один. Мар привычно «переключил» заряд артефакта на себя. Некроманту такая выходка дорого бы стоила. Но у драконов – свои секреты.
А вот и то, что она прятала…
Сумка. Серая простая сумка, с какими женщины ходят на рынок. В сумке блокнот с выдранной страницей, плотно свернутая куртка и цепочка от криоса. Но без криоса.
– Что это? – удивился хозяин Норман Нырок.
– Вещи Виктора. Я должен буду их забрать, мне не нравится то, что происходит. И уж простите… найдите возможность ответить на мои вопросы. Я не полицейский, но мой родич исчез, и я волнуюсь за его жизнь.