Даже если не сама, Клара точно знала, и кого и за что. Похоже, парень искал для Тедора какие-то книги. Не те же самые ли, что теперь ищет Клара? Книги Изера?
У отца была богатая библиотека и он любил там бывать, но никто специально книги оттуда не уносил и не прятал. Изера обвинили в заговоре и казнили, дом остался в неприкосновенности.
Даже домашние слуги некоторые остались при своих должностях.
Студенты, говорившие за Виктора Шторма хрипели, кашляли и отплевывались, но никакого иного ущерба некромантия им не причинила.
– Парня убили, – сделал очевидный вывод Максим, – за то, что он узнал что-то лишнее.
– Или чтоб не оставлять свидетелей, что Тедор и Клара ищут некие книги бывшего хозяина Водопадного. Спасибо, Макс. Буду должен. Там в сумке шоколад и пряники – помогают восстановиться после магических потерь, раздай ребятам. Заслужили.
– Погоди.
Макс нахмурился, формулируя.
– Клара – это же та красотка, с которой вы иногда…
Студенты навострили уши.
– Да. С которой мы иногда. Пока, Макс!
***
В комнате было сумрачно и прохладно. Так всегда под землей.
В Академии действует правило – у всех жилых комнат должно быть окно на улицу, пусть маленькое, пусть вид открываться будет только на соседнюю скалу или на хозяйственные дворы, но это должно быть окно. Единственные жилые помещения, в которых окон не было совсем – это как раз жилье Мара Шторма. Строго говоря, эти комнаты для жизни были переоборудованы самим хозяином.
После окончания учебы, когда Тедор захотел его получить обратно в чертог, Мар решил, что чем дальше от родственников, тем оно надежнее.
Надар не возражал.
Правда, это были очень светлые и высокие комнаты. Кабинет, спальня, крошечная гостиная – этого достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности. Другие преподаватели обустраивались куда удобней и ближе к учебным аудиториям. А отсюда быстро и удобно попасть можно разве что в холодные подземелья да в корпус к биологам.
Визит в Чертог может ему дорого обойтись.
Мар встрепал волосы, обругал себя – «Куда ты опять лезешь? Не по талантам работенка!». Не помогло.
Договориться с собой удалось только на мысли, что он сам пока «домой» соваться не будет. А вот вопросы при княжеском дворе – позадает.
Янка Безымянка
Студенческое литературное общество оказалось довольно большим – Алиса шепотом рассказала. Что иногда человек двадцать собирается. А иногда – к пятидесяти.
Анна в нем была кем-то вроде хозяйки и просто встречала всех, помогала устроиться и разобраться в происходящем. Вели занятия другие люди – в основном студенты старших курсов.
На этот раз была беседа про архаическую переводную поэзию, анализ романа Дениса Бриза про «Великий исход», которого Янка к сожалению не читала, но заинтересовалась. А во второй половине встречи все просто читали стихи – кто-то свои, кто-то просто любимые.
Выступали не все – многие, как и она сама, просто слушали.
Пожалуй, она еще сходит в этот клуб – ребята подобрались доброжелательные и неглупые. Даже знакомый здесь оказался – тот самый однокурсник Данила, у которого в кармане – неиссякаемый источник сушек. Он и сегодня угостил Янку и Алису, впрочем, как и других своих знакомых.
Общая приятная обстановка, теплый чай, интересные разговоры… Янка не заметила, куда убежало время. Она б и дольше просидела в «читальном зале», если бы Алиса не напомнила, что – пора, и что завтра первой парой – «аборигенка».
В комнате Алиса пристала:
– Ну? Как тебе?
Задумавшаяся о своем Янка пробормотала: «Нормально…», но это вызвало такой жаркий протест со стороны соседки, что пришлось признаться:
– Прекрасно! Я бы еще раз сходила. Потом. Жаль, читать не… кстати, Алис. А здесь где-нибудь можно достать «Песню об одиночестве» Скальда?
– Ну, в библиотеке, наверное. Тебя записать? Давай завтра сходим.
– Сходим, но читать будешь мне ты. Вслух.
– Я лучше попрошу Аньку, – сладко зевнула соседка, – чтоб она тебя побыстрей вылечила.
Проснулась Янка, по ощущениям, среди ночи. От крика.