Алиса тараторила быстрей обычного раза в два. Должно быть, от волнения.
– Беги,– напомнила Янка.
Первую минуту или две она просто смотрела не пострадавшую студентку. Если не считать крови, залившей, кажется, ее всю, ничего примечательного в ней не было. Волосы темные, короткие, все в пыли. Одежда тоже невероятно грязная… и кстати, не только от крови.
Комнатка, в которой они оказались, была, скорее всего рабочим помещением, где строители, ремонтирующие лестничный пролет, оставляли свои инструменты и рабочую одежду. Собранные из чего попало, держащиеся на проволочных скрутках столики – тому доказательство. И обилие строительного мусора, кстати…
Янка подобрала светляка, внимательней осмотрела девушку.
Все же она не ошиблась – ей кругов пятнадцать, или чуть больше. Странно, почему вдруг – босиком. Почему дыры на локтях куртки – понятно, в дыру лазила и ободралась. Но босиком… и давно босиком – на ногах царапины, а стопы – черные совсем, разбитые…
Кстати, про лаз…
Стена-то, похоже, сложена из каменных блоков куда позже, чем вообще появилось это помещение. Она осторожно заглянула в дыру, из которой они только что вынули незнакомку, наполовину ожидая, что там будет тупик или камни обвала. Но там было темно. И не так пахло строительной грязью. Из дыры слабо веяло пещерной прохладой. Просунулась, насколько могла, осветила стены: камень, тщательно уложенный и сухой.
Подземный ход? Ход тянется в черноту. Но кое-что становится понятным.
Девушка не упала с лестницы, как они думали сначала. И не заблудилась в ночных коридорах какого-то нежилого этажа. Она здесь ползла. По этому самому коридору. Вот тянется кровавый след, вот отпечатки ладоней на стенах и потолке. Вон там – кусок ткани, должно быть, оторвался от одежды. Она ползла здесь раненая, она, наверное, кричала тоже когда здесь ползла… и потому Янка ее услышала. Только Янка и никто больше. Видимо, ход проходит именно под ее кроватью.
Иначе это никак не объяснить…
Янка выбралась обратно и быстро заложила проем лежащими рядом темными блоками, присыпала пылью и для надежности еще – прикрыла куском ветоши, найденной тут же, возле ящиков с гвоздями и мешков с песком.
Девушка так и лежала неподвижно все это время, с закрытыми глазами. Только и понятно, что живая, по слабому дыханию.
Янка села рядом и приготовилась ждать, но ждать не пришлось, сестры явились почти в тот же момент.
Анна несла нормальный большой светильник с ярким белым лучом. Сунула его Янке, кинулась щупать пульс и проверять повязку.
В конце концов похвалила:
– Молодцы, девушки. Если выживет, то только благодаря вам. Янка, свети и показывай дорогу. А, ты же не можешь…
– Я, кажется, могу. Сейчас!
Доктор бросила на Янку быстрый внимательный взгляд, но не прокомментировала. Кивнула.
– Тогда свети! Алиса, ты за ноги, я за руки… взяли!
Анна. Высокая, выше и Алисы и Янки. На голове черная вязаная шапочка, из-под которой видны прядки темных волос. Одета так, словно не ложилась…
А больше ничего пока сказать невозможно – слишком контрастный свет, слишком быстро все происходит…
Янка с фонарем выбежала в коридор, посветила сестрам, давая пройти. На лестнице пришлось отложить фонарь и помочь поднять пострадавшую по обломкам ступеней на высоту разобранного пролета (хорошо, все-таки, что он не целиком разобран).
Когда вышли в нормальный, ярко освещенный коридор жилого этажа, Янка даже растерялась: оказывается, она жила в очень красивом, хотя и слегка запыленном крыле.
Высокие мозаичные потолки, деревянный (на самом деле!) пол. На стенах – картины в рамах… Это и есть Академия? Здесь так везде?
Янка крутила головой и бежала рядом с сестрами, хотя формально светить им было уже не нужно. Не возвращаться же в комнату, на самом деле?
Она даже не замечала, что смаргивает слезы. Не то радость от того, что снова видит, не то – испуг за незнакомку. Не то все вместе…
Как, оказывается, далеко бежать до биологического корпуса. А в прошлый раз казалось, что совсем недалеко. В прошлый раз ее развлекала Алиса. И вообще все было по-другому.