Когда добежали, Анна велела сестре:
– Позови докторов Бриза и Лизу Чайку. Бегом! Яна… Будешь помогать, мой руки, я пока включу тут…
Она метнулась в соседнее помещение за белой дверью с надписью «Смотровая».
Девушка уже лежала на низкой кушетке. Яна увидела раковину, открыла воду. С рук потекла грязь и чужая кровь. Даже запах. Запах какой-то металлический, неприятный.
Интересно, она совсем не боялась – и в пещере и сейчас. Может, потому что решения принимали другие, а может, просто некогда было пугаться.
Хотя в книгах часто вид крови у людей вызывает неприятные чувства и даже обмороки.
Анна вернулась в белом халате, маске и высокой тоже белой шапочке на голове, сменившей вязанную черную.
Со лба, через глаз под шапочку тянулся бугристый ожог. Глаз уцелел каким-то чудом, а вот от брови осталась только половина.
Анна печально улыбнулась:
– Что не красавица, да?
– Больно было? – ответила вопросом Янка. Она даже представить не могла, откуда мог появиться такой ожог у врача.
– Не очень. Сначала. Потом уже, в госпитале – да. Но там врачи были рядом. Так. Сейчас мы ее переложим на носилки. Вон они, у стены, ладно? И перетащим в операционную. Готова? Давай!
Действительно, когда тут пугаться, тут удивляться некогда! Янка старалась копировать действия Анны, так что на носилки они переложили девушку так, словно всю жизнь этим занимались.
– Взяли! Пошли! Осторожно, двери не широкие…
В операционной было даже слишком светло. С непривычки глаза заболели, заслезились, Янка зажмурилась.
– Черт! – ругнулась Анна. – Я балда. Выйди отсюда! Прямо сейчас. Посиди с закрытыми глазами немного… я пока сама…
Янка так и сделала, но тут прибежала Алиса и приглашенные ею доктора. Встревоженный и заспанный доктор Бриз – длинный и худощавый. И кругленькая, но тоже высокая доктор Чайка. Интересно, в Белуше никого не было из этого дома. А у нее волосы почти светлые. И никто, наверное, шимсой не дразнит…
Янка дождалась, когда сестра прогонит Алису из операционной, и они вместе уставшие и слегка обалдевшие двинулись в комнату – досыпать. Янка, правда, шла медленно, изучая то росписи на потолках, то на стенах. Иногда даже спрашивала подругу про сюжеты, но та зевала и качала головой: спать ей хотелось больше, чем рассказывать. Да про половину здешних картин она и не знала ничего.
Уже в комнате, уже даже разыграв, кто первый в душ, Янка вдруг вспомнила:
– Алис. У меня к тебе просьба…
– А?
– Может странной показаться… но все-таки. Не говори пока никому, что там была дыра в стене, ладно?
– Какая дыра? – хитро улыбнулась Алиса. – Не видела. Кстати… есть мысль… завтра. После лекций, м?
– Не боишься? – напомнила Янка мрачно. – Ее там кто-то ранил.
– Может и не там. И вообще, посмотрим. Интересно, я ее не помню. Но я еще не всех первокурсников запомнила…
А я и не могу помнить, подумала Янка.
16.
Мар Шторм
Когда длинно и неприятно задребезжал дзумер, Мар как раз заканчивал проверять вводные работы четвертого курса. На четвертом уже много расчетов, требующих знаний в смежных областях, это не мощность портала рассчитать по формуле в учебнике, так что студентов, выбирающих теорию, совсем немного. Зато и работы у них серьезные. И если бы на всей Астере нашелся хотя бы десяток серьезных высоких магов, заинтересованных в развитии науки и технологии, возможно, их наработки даже имели бы какую-то ценность помимо академической.
Время приближалось к четвертому часу ночи, так что дело должно было быть неотложное. Мар не помнил, когда его так вот поднимали в последний раз – несколько лет такого не было точно. И тогда это был пожар в одной из лабораторий. Большой пожар. Силами некромантии Академия бы не справилась.
Ошлифованный контактник на столе еще лет двести назад перестал генерировать картинки, хотя в летописях есть упоминание, что их именно для этого и шлифовали, но с передачей звука кое-как справлялся.
Такие приспособления есть во всех комнатах преподавателей и в некоторых кабинетах. Секрет, как водится, утерян, новые не появляются. Зато и уничтожить или повредить прибор практически невозможно.