Мар помедлил несколько мгновений. Сказал, словно нехотя:
– Через пару дней буду в Белуше. Если хотите, можете написать письмо. Бумага и прибор на столе.
Янка ахнула, и конечно, тут же забыла и про книгу и про все вскипевшие в голове вопросы. Даже про подземный ход.
Уже куда позже, когда профессор забрал у нее мелко исписанные листочки, когда запер кабинет и куда-то ушел по преподавательским своим делам, оставшись одна в пустом коридоре, Янка вдруг поняла, что ее только что отвлекли от случившейся ночью беды. Причем так ненавязчиво и так просто, что никаких сомнений, отвлекли специально, чтобы не мучилась сомнениями и не винила себя…
Темный коридор, тусклые лампы под потолком. Янка медленно втянула в себя прохладный пещерный воздух. Все равно в голове не укладывается. Вот был живой человек, и вот наступило утро, а человека как будто не было – сказка, сон. Как так?
Она подышала на ладони, прижав их к лицу, хотя руки и не мерзли. Вчера все казалось таким простым и правильным. И утром она так радовалась и гордилась, что они вытащили ту девушку. А она умирала. Из-за криосов. И не могла об этом сказать…
Медленно, нога за ногу, Янка выбралась на свет, на площадку, заполненную старшекурсниками у ворот на полигон. Она не смотрела по сторонам. Мыслями она была в далеком «вчера» в темной пахнущей известкой кладовке. В какой момент все еще можно было исправить?
Надо было бежать на вторую половину математики, но ноги сами привели в виварий. Радостный сытый Кусь немного приподнял ей настроение – он словно транслировал миру лучи удовольствия и покоя: ну еще бы. Без Янки, кто почешет несчастному плешану складки на морде? Кто пройдется щеткой по жестким пучкам шерсти на горбу?
Так и вышло, что в комнату к себе она вернулась только после обеда.
На кровати, уткнувшись лицом в подушку, прямо в одежде лежала Алиса. Было тихо, но плечи ее вздрагивали от рыданий.
И даже спрашивать не надо было, что такое случилось – все то же случилось, то же самое. И бессмысленно крутить головой – никого здесь нет, никто не подскажет, что делать, и как помочь соседке…
Наверное, сама Алиса чувствовала что-то похожее, когда ночью просыпалась от Янкиного плача. Ничего. Больше никаких слез! Да, здесь нет младших братьев, ради которых в прежние времена приходилось держать лицо. Но тут есть другие люди, которым ее поддержка, оказывается, нужна.
Может оказаться нужна…
Янка, не давая воли сомнениям, подошла к Алисиной кровати, уселась рядом и положила руку ей на спину, где-то между вздрагивающих лопаток.
– Она умерла, – просипела Алиса. – Анька только что сказала. Но это не из-за меня… не из-за меня ведь? Я не знаю! Я все сделала, как учили, а она все равно!
– Нет, не из-за тебя, – подтвердила Янка, надеясь успокоить подругу, но не вышло.
– А ты-то откуда можешь знать? Это же я жгут накладывала… и вообще. Можно было как-то быстрее все делать. Она много крови потеряла а я копалась…
– Тихо, Алис. Я знаю. Мне профессор Шторм сказал. Ты ни при чем. Ее криосом убили. Слышишь? А криосы – только у драконов.
Она всхлипнула и резко сев на кровати, вдруг обняла Янку. Неожиданное это действие прокатилось под кожей волной тепла: надо же! Оказывается, у Янки-Безымянки тоже могут быть друзья…
– Анька говорит, приехал следователь из Менгиров… и что она не из наших. Не из Академии в смысле. Она – дракон. И непонятно, зачем сюда шла… и как попала. Хотя, как попала, это понятно.
– Надо рассказать, – подумала вслух Янка. – Только не следователю. Мы же не знаем, что за человек этот следователь.
– Ректору? – Шмыгнула носом Алиса. – А как?
Как… «здравствуйте, мастер Надар! А мы тут подземный ход спрятали, по которому кое-кто попал в Академию! Хотите посмотреть?»…
Да звучит достаточно по-идиотски.
– Подкараулить после лекции? – предложила Янка. – Или скажем Анне, а она пусть…
Алиса отчаянно замотала головой:
– Анька спит. Напилась валерьянки с пустырником, и еще чем-то сильным сверху шлифанула, и спит. Ее допрашивали же… А может, давай мы сами?